Книга Страшилище, страница 53 – Марьяна Брай

— Потому и говорю с тобой. Две головы лучше одной. Ты же всё помнишь, как было при отце. Уверена, и сборы ты собирала! Поможешь?

Мы вышли в сад, а следом за нами вышла и Елена с подносом. Пока готовился завтрак, мы решили с Марфой попить чаю в саду.

— Я хочу открыть лечебный кабинет, – выпалила я. Марфа нахмурилась, её лоб прорезали глубокие морщины. Я поспешно добавила: – Ты обещала выслушать!

— Где? – только и спросила Марфа.

— Здесь дома. Начнём потихоньку. Сначала слух пустим, что я отцовское дело продолжаю…

— А как лечить-то собираетесь? – перебила Марфа, пристально глядя на меня. Неужто… руками?

— Именно так. Буду делать вид, что осматриваю больного: температуру меряю, живот щупаю. А сама потихоньку буду лечить. Дам отвар какой-нибудь простой, с собой, для виду. За два-три приёма можно будет человека на ноги поставить.

— И деньги брать станете? – Марфа поджала губы.

— Конечно! Небольшие, по силам. Но так мы сможем и хозяйство поправить, и людям помочь.

Марфа резко встала, чашка в её руках звякнула о блюдце:

— Нет. И думать забудьте! Или запамятовали, как вашего батюшку… – она осеклась, но я поняла.

— Марфа, но ведь…

— Нет! – она почти крикнула. – Вас также захотят убрать! Первый же, кому не поможете, первый же, кто позавидует… Нет, и слышать не хочу!

Она поставила чашку на ограждение веранды, шустро поднялась по лестнице и, войдя в дом, громко хлопнула дверью. Я осталась сидеть, глядя на недопитый чай. Но потом меня привлекли голоса от соседского дома. И тут вспомнила:

— Марфа! Марфа, постой! – я догнала её в коридоре. – А письма? Должны были письма принести от соседей.

Она обернулась, всё ещё сердитая:

— В спальне на столе у вас они. Когда вы в деревню уехали, тогда и принесли письма, – Марфа ушла, а я осталась стоять в коридоре.

План казался таким правильным, таким очевидным. Неужели Марфа права. Но ведь отца явно убили. Может, стоит прислушаться к ней?

Я медленно поднялась в спальню. На туалетном столике лежала стопка писем: приглашения, поздравления с выздоровлением, соболезнования. Обычная светская переписка. Два письма от Марии нашлись среди всей этой россыпи. Я осмотрела стол и поняла, что ни разу даже не задалась вопросом: что лежит у Веры в секретере? Но сначала нужно было разобраться с письмами подруги.

«Дорогая Верочка! Не могу передать, как больно мне было узнать о кончине твоего батюшки. Знаю, что никакие слова не утешат, но помни: ты не одна. Надеюсь скоро увидеться с тобой. Признаться, очень волнуюсь: наш уговор всё ещё в силе? Ты не передумала меня лечить? После всего случившегося… твой дар ведь не исчез? Напиши мне, прошу!» – прочла я и мои руки похолодели. По спине поползли мурашки.

Я перечитала письмо трижды, не веря своим глазам. Мария знала! Вера доверила ей свою тайну. Но когда? Сколько она знает?

Внимательно осмотрела конверт. Я сама его вскрыла, он был заклеен аккуратно, без следов попыток открыть ранее. Либо письма никто не читал, либо… их очень умело вскрывали и запечатывали заново. От этой мысли стало не по себе. Нужно было действовать быстро, пока Мария не приехала.

Предупредив Марфу, я закрыла лицо маской из бинтов, повела плечами, чтобы хоть немного расслабиться, и отправилась в гости к соседям. Матушка Маши встретила меня радушно, но с явным удивлением: визиты без предупреждения были здесь не особо в почёте.