Книга Страшилище, страница 52 – Марьяна Брай

— А как иначе? – экономка говорила так, будто речь шла о полном крахе.

— Я могу лечить людей и брать за это деньги, – уверенно и громко, да так, что дядюшка замер с ложкой у рта, заявила я.

— Ни за что на свете! – Марфа побелела и вытянулась в струну.

— Тогда не жалуемся! – заявила я. – Где ещё я денег найду? На биржу, как… – хотела про дядю вспомнить, но вовремя замолчала.

— Ой, эти биржи – сплошной обман. Сколько денег я на них потерял! А ведь верил людям, думал, как лучше будет, – забормотал он, качая головой.

— Вот видишь! Ну что еще делать? На что-то же раньше жили? Пшеницу продавали? – я и правда, из отцовских записей видела сама, что ничего мы не продавали: все уходило крестьянам. Нам перепадало на стол. На все остальное отец зарабатывал сам. По сути, он был провизором, но здесь его называли лекарем. – Я что-нибудь придумаю, – глянув на Марфу так, что она поняла: разговор окончен, принялась есть. Аппетит мой никуда не делся. Казалось даже, что мы с дядей поменялись местами.

Ночь выдалась беспокойной. Я металась по комнате, пытаясь найти решение. И вдруг, словно молния озарила память – отец! Его все знали не только как справедливого помещика, но и как искусного травника. С детства я была рядом, а потом, в старшем возрасте, готовила лекарства в его лаборатории.

Вспомнив, что видела рецепты в толстой тетради в кожаном переплёте. Решено! Буду делать простенькие сборы. Я подошла к окну. Луна освещала сад, как хороший фонарь. Я опять вспомнила дядюшкины фонари и улыбнулась. Пока он был моим единственным качественно выполненным проектом. Да, Елена, Петя, поп… они тоже. Но «лечение» дяди было незаметным и совсем безопасным для меня. Только и дядю никто здесь раньше не видел. Не успели местные ощутить глобальные перемены в его характере.

— А Михаил-то наш Иваныч опять в деревню укатил, – сообщила Марфа, расчёсывая мои волосы. Делала она это аккуратно, боясь задеть лицо. И у нее, как ни странно, это хорошо получалось. В отличие от меня.

— Кто бы мог подумать: такое рвение к хозяйству! Только бы дел не наворотил. Он же как ребёнок, за всё берётся, да ничего до конца не доводит, – я вспомнила его вчерашние идеи, и губы сами растянулись в улыбке.

Марфа отложила расчёску и принялась заплетать немного вьющиеся волосы в косу.

«Сейчас или никогда!» – подумала я и, набрав воздуха, сказала:

— Марфа, мне нужно с тобой посоветоваться. Только пообещай, что выслушаешь до конца и сразу не станешь отговаривать.

Она насторожилась, но кивнула:

— Что задумали, Вера Николаевна?

— Помнишь, ты говорила про отцовский травяной сад? И как отец людей лечил? – наблюдая за ней в отражении, я ещё чувствовала ее пальцы в волосах. Они пока работали спокойно.

— Он и ныне там, сад ваш! Аптекарским огородом он его называл, – кивнув, ответила она.

— Я хочу возродить его дело, – выпалила я. – У меня есть план! Марфа замерла, внимательно глядя на меня. В утреннем свете, льющемся через окно, её морщинки казались глубже обычного. Я поспешила продолжить, пока она не начала возражать: – Отцовские записи частично целы. И это будет почти честный способ помогать людям. И деньги появятся.

— А вы… уверены? – осторожно спросила Марфа. – Это ведь не просто: травы собирать да отвары варить. Тут знание нужно. А у вас… не то что знаний, памяти не осталось, – Марфа глянула на меня извиняющимся взглядом, но я улыбнулась. Обидеть меня она просто не могла.