Книга Страшилище, страница 121 – Марьяна Брай

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она не помнит? Или притворяется? Я взглянула на Петра, затем на Александра. Лица у них были непроницаемы. Я было начала что-то говорить, но Мария отмахнулась от моего объяснения. Вдруг её лицо просветлело. Она посмотрела на меня с широкой улыбкой, той самой, которая всегда делала ее похожей на лучик солнца.

— Вера, ты не представляешь! Батюшка сегодня утром сказал, что к зиме отправит меня на юг! – Она почти засмеялась от радости. – Он говорит, что лечение немного помогло и что теплый климат мне будет очень полезен! Разве это не чудо?

Я кивнула, стараясь скрыть дрожь в голосе. Чудо… Или же результат работы Петра?

Мужчины, понимая, что сейчас не нужно много внимания уделять нам с подругой, отошли к столу, куда Марфа принесла чай со сладостями.

Мария вдруг наклонилась ко мне. Её голос стал тихим, почти шёпотом, и в нём промелькнула грусть:

— Только я совсем не хочу ехать, Вера. Ну вот, совсем, – она оглянулась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, и придвинулась еще ближе. – Не хочу, потому что снова долго не увижу Михаила Савичева. А ведь он обещал, что будет приходить. И мне так нравится с ним беседовать, ты не представляешь!

Ее слова были ударом. Она не помнила о моем даре, не помнила о своей главной надежде, связанной со мной, но помнила о Михаиле. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Но теперь я была уверена: Пётр справился со своей задачей. Я оценила его ремесло. Если он умеет удалить ту самую необходимую часть памяти, не затронув всего остального, его и правда стоило держать рядом.

Мужчины, к моей великой радости, не стали задерживаться. Как только Мария озвучила свое желание вернуться домой, я лично проводила её и передала в руки матери. Та улыбнулась мне. Ничего подозрительного в её поведении я не заметила. И поняла, что свою дочь она не видит другой, изменившейся, повеселевшей, хоть это и было заметно невооруженным взглядом.

Когда я вернулась в прихожую, мужчины уже стояли у двери.

— Наш человек присмотрит за твоим домом, Вера, – добавил к словам прощания Александр. Его взгляд был холоден и цепок. – Исключительно для твоей же безопасности. Ты это понимаешь?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Его «безопасность» звучала как завуалированная угроза, как предупреждение, что каждый мой шаг будет отслеживаться. Я знала, что тот шпик, о котором он говорил, уже находится здесь, где-то рядом, слившись с тенью. Как только дверь за ними закрылась, я облегченно вздохнула, словно сбросив тяжелый камень с души. Прислонившись к холодному дереву косяка, закрыла глаза. На какое-то время мне показалось, что буря, наконец, утихла. Что теперь я смогу выдохнуть, может быть, даже поспать несколько часов без тревоги.

Но это спокойствие длилось недолго, всего пару часов. Едва я успела выпить чашку чая и попытаться привести мысли в порядок, как раздался решительный стук в дверь. Я нахмурилась. Кто бы это мог быть? Все, кто мог прийти, уже были здесь или только что уехали.

Не став дожидаться Марфы, сама отворила и увидела на пороге немолодого, но очень хорошо одетого господина. Его дорогой сюртук сидел по фигуре, начищенные сапоги блестели, а в руках он держал элегантную трость. Несмотря на его вид, в глазах читалась какая-то усталость, даже боль.