Онлайн книга «Страшилище»
|
Пётр, смущаясь, стоял у окна, очевидно, дожидаясь, пока кто-то пригласит его присесть. Отец Василий уже сидел за столом, задумчиво помешивая ложкой в чашке. Александр думал о чём-то своем, а я ждала, когда на столе появится не только чай, но и каша с ягодами, оладьи, коими пахло с кухни на всю столовую. Тут-то и вышел, будто на сцену, мой корпулентный, но до странного активный персонаж. Он был в хорошем расположении духа. Его глаза сразу же зацепились за Петра. Дядя приостановился, оглядел массивную фигуру гостя с головы до ног, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Ого! – воскликнул дядюшка, подходя к Петру и хлопая его по плечу с такой силой, что Пётр вздрогнул. – Вот это силища! Вот это стать! Таких богатырей только наша матушка-Русь может родить! Не человек, а скала! Посмотришь и сразу понимаешь, что в нашей земле сила неизмеримая! Крепость! Мощь! Пётр покраснел и отступил на шаг, видимо, не привыкший к столь пылким комплиментам. Дядюшка, довольный произведённым эффектом, наконец, направился к столу. — Доброе утро всем! – весело провозгласил он, усаживаясь. – Ну что, как спалось? Я вот встал сегодня ни свет ни заря, и меня прямо осенило! Вы только посмотрите… Вера, я вчера закончил одиннадцать, один-надцать картин! У меня уже целая галерея в голове, понимаешь? И каждую могу тебе описать от первого мазка до последнего! Он отпил чаю, с воодушевлением глядя на меня. — Это прекрасно, дядюшка, – улыбнулась я, хотя в голове всё ещё прокручивались вчерашние события. – И стихов у тебя теперь тоже очень много. Дядюшка кивнул, сияя: — О да! Десятки! Сотни! Слова сами ложатся в строфы, понимаешь? Это вдохновение! Я вдруг подумала о его неуемной энергии и почти автоматически добавила, не подумав о последствиях: — Ну вот, осталось заняться скульптурой. Слова слетели с языка, а потом я увидела, как дядюшкин взгляд стекленеет. Он замер, чашка застыла на полпути ко рту, а глаза уставились в одну точку, полную какой-то внутренней, стремительно нарастающей идеи. Брови чуть нахмурились, уголки губ приподнялись, и по всему его виду я поняла: он уже представлял себя с глиной или долотом в руках, высекающим нечто грандиозное. Пришло осознание, что сказала лишнее. Зря я дала ему новую идею. Теперь он не успокоится, пока не освоит и это искусство. Моя голова опустилась, а я тихо простонала про себя. Что ж, похоже, наши с Марией проблемы не единственное, что теперь будет занимать меня в ближайшее время. Кое-как отослав дядю, мы ещё раз обсудили всё с Петром, и я отправила Марфу за подругой. То, что должно было произойти, казалось немыслимым: предать доверие Марии, стереть из ее памяти ту самую надежду, что я когда-то дала ей, обещая исцеление. Но другого пути не было. Александр был непреклонен. А отец Василий лишь устало молчал, глядя в окно. Плечи его казались поникшими от неподъёмного груза. Через половину часа дверь отворилась, и в дом, встреченная в саду отцом Василием, вошла Мария. Ее лицо было бледным, в глазах привычная боль. Но я видела и ту знакомую искорку надежды, которая всегда загоралась при моём появлении. Она оперлась на свои самодельные ходунки. Её походка, искривленная болезнью, добавляла хрупкости. Увидев меня, Мария сразу же улыбнулась, и в этой улыбке было столько веры, столько ожидания, что мне стало невыносимо, ком подступил к горлу. |