Книга Страшилище, страница 118 – Марьяна Брай

От него исходил терпкий запах леса и чего-то еще, едва уловимого, дикого. Александр, сидевший у камина, встал, поприветствовав отца Василия кивком. Я тоже подошла ближе, с любопытством разглядывая незнакомца.

— Мир вашему дому, Вера Николаевна, – произнес батюшка, указывая на пришедшего. – Это Пётр, – он указал на мужика, а потом на меня и для нового гостя добавил: – А это Вера Николаевна, хозяйка дома. Александра Дмитриевича ты знаешь!

Пётр неловко поклонился, его взгляд скользнул по мне и тут же уткнулся в пол.

— П-почтение вам, барышня, – пробормотал он низким и хриплым голосом.

Мне показалось, он из тех, кто привык больше молчать. Отец Василий, видя его растерянность, взял слово:

— Пётр, он… тот самый, одарённый необычным свойством. Должен помочь забыть то, что тяготит душу, что мешает жить девице Марии, – по голосу Василия я поняла, что новый «член команды» – странноватый тип, и батюшка наш с ним обращаться умеет. А значит, мне вовсе не стоит в это вмешиваться.

— Пётр, – голос Александра был ровным, но в нём чувствовалась стальная нотка, – речь идет об одном знании девицы. Всей памяти её лишать не нужно, а вот частично… только то, что она знает о Вере Николаевне, – теперь голос Александра снова изменился. Он заговорил иначе: терпеливее, нежнее, будто с ребёнком малым.

Пётр поднял на Александра свои глубоко посаженные глаза, и на его лице отразилась истинная оторопь. Он попятился, словно его толкнули.

— Что?.. Забыть?.. Да это… это не лешаков каких уму-разуму учить, не вредителей из подполья гнать! Это ж барышня молодая! Как это… взять да вычеркнуть? Душа-то человеческая, она не как книга, чтобы страницы вырывать! Грех это, батюшка! – он посмотрел на отца Василия, ища поддержки, но тот лишь тяжело вздохнул.

— Пётр, – холодно произнес Александр, его тон стал чуточку жестче, – мы договорились. Ты обещал выполнить всё, как оговорено. Моё слово твёрдое, и я ожидаю того же от тебя. Или ты забыл о нашей сделке?

Пётр вздрогнул, и его взгляд потух. Видно было, как в нём борются страх и нежелание использовать свой дар. На его лице проступила бледность, а крупные кулаки сжались. Он медленно опустил голову, сдаваясь.

Мне искренне не нравился их подход. Я встала из-за стола и подошла к ещё одному из нашей «банды» суперлюдей.

— Пётр, идемте за стол. Ужин уже почти готов. А я расскажу вам, почему это надобно сделать. Не плохое это дело, нужное. И в первую очередь для самой барышни.

Рассказала я, естественно, не всё, а лишь то, что подруга моя, и без того обреченная на жизнь с болезнью, страдает от ненужного знания. К концу ужина, когда я, проходя за спинами мужчин, таки положила ладонь на плечо Петра, поблагодарив при этом за оказанную честь и согласие на помощь, добавила ему уверенности во всём, что я говорю.

Ночевал наш волшебник Пётр в одной из комнат для слуг. Но поскольку он отказался от гостевой, дабы не «нарушить там чего своими лапищами», как выразился сам, Александр указал брату ночевать с Петром в одной комнате. Сейчас картина отношений в этом странном обществе людей со сверхспособностями начинала вырисовываться.

Утром на сцене нашего «погорелого театра» появился дядюшка. Как всегда, его приход оттянул на себя всё внимание. А я между делом имела возможность подумать, не отвлекаясь пока на наше чертово дело.