Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 147 – Ирэна Рэй

Он осторожно взял её ладони в руки и легонько сжал, согревая захолодевшие пальцы.

— Ничего, переживу. Не в первый раз.

Стояли первые, на удивление, тёплые дни осени, ещё не золотисто-багряной, а только с первыми вкраплениями жёлтой печали.

Риченда и Марианна неспешно прогуливались по Старому королевскому парку. Высоко над их головами среди тёмных буковых ветвей сияло полуденное солнце, лёгкий ветерок шевелил листву и нёс слабый аромат жасмина.

Из скалы бил родник, извергая прозрачную струю серебра, которая с монотонным шумом обрушивалась в округлую мраморную чашу.

Риченда бросила в воду талл. Раздался тихий всплеск, по водной глади пробежала мелкая рябь. Девушка проследила за тем, как монетка присоединилась к таллам и суанам, брошенным «на счастье» до неё, и сердце с новой силой сжала тоска, которую, кажется, не вынести, и которая заслоняет всё, словно и нет ничего, кроме этой убийственной тоски и глухого отчаяния, которые разъедали душу, лишали сна и по секундам отбирали жизнь.

Унылые серые будни были долгими и тягостными, по ночам Риченда проваливалась в неспокойную дрему на несколько часов, но прежде чем без сил опустить голову на подушку, бродила по дому. Заходила в кабинет Рокэ, наугад вытягивая книги из шкафа и перебирая вещи, безуспешно отыскивая что-то, что могло служить слабой заменой его присутствия. Подходила к его спальне и замирала на пороге, не решаясь войти, но и не в силах уйти, будто нуждаясь в чём-то, но не находя.

Каждую ночь ей снился один и тот же сон: темнота, холод, безмолвие и затяжное падение в бездну. Риченда просыпалась разбуженная собственным криком, слёзы обжигали лицо, спутавшиеся волосы будто душили её, и чувство чего-то непоправимого не давало ей дышать. Она садилась в своей пустой постели и, обхватив руками колени, раскачивалась, повторяя одни и те же слова, которыми плакало её сердце:

— Где же ты?.. Вернись, умоляю… я погибаю без тебя…

А когда наступало утро, она подходила к зеркалу и кончиками пальцев стирала со щёк солёные дорожки ночной тоски.

Риченда будто жила в какой-то скорлупе, представляла тень самой себя, при этом прекрасно всё осознавая, но не в силах что-либо изменить.

Словно почувствовав её состояние, Марианна коснулась её руки своей:

— Ты дрожишь.

— Вспомнила сон, который приснился ночью. Он настойчивый, снится мне уже давно, всегда один и тот же, и я снова и снова просыпаюсь в слезах и не могу справиться с дрожью. Так случилось и сегодня, может быть, поэтому меня всё ещё немного знобит сейчас. Пройдёт, — солгала Риченда и потянула подругу прочь от «дарующего счастье» источника. — Я больше не верю в приметы. Пойдём.

Они свернули на аллею, на которой стояла каменная скамья, почти полностью скрытая блестящими изумрудными листьями роскошного жасминового куста, похожего на пенистый водопад, низвергающий струи белоснежных цветов.

— Чубушник девичий — этот сорт повторно зацветает осенью и радует до первых заморозков, — заметила Риченда. — У нас в саду такой же. Давай присядем.

Пройдя по замостившим аллею камням ещё несколько шагов, она остановилась у скамейки, засыпанной первыми облетевшими листьями. Провела рукой, сбрасывая их вниз, расправив синюю бархатную юбку, села. Марианна последовала её примеру.