Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 144 – Ирэна Рэй

Риченда всё сильнее чувствовала, как внутри неё обнажает свою пасть чёрная пустота. Все мысли вынесло из головы, будто пух — резким порывом ветра. Все, кроме одной, которая недвижимым камнем замерла внутри, превращаясь лишь в одно страшное слово, которое она не решалась произнести. Сопротивляясь и не желая принимать его, Риченда накрыла ладонью обручальный браслет.

Сапфиры в нём были ледяными.

Ворота предупредительно распахнулись, и Робер направил Дракко во двор, где перед парадным подъездом стояла карета, запряжённая парой вороных. В экипаж садилась Арлетта Савиньяк. Графиня обернулась и, узнав Робера, тепло улыбнулась. Сколько он себя помнил — Арлетта всегда была добра к сыну своей несчастной подруги Жозины.

Эпинэ спешился и бросил поводья подбежавшему конюху.

— Ро, как хорошо, что ты приехал, — обрадовалась Арлетта, протягивая ему руку.

— Добрый вечер, сударыня, — поздоровался Робер, целуя затянутую в перчатку руку. — Навещали Риченду? Как она? — спросил он с тревогой. То, что происходило с Ричендой, вызывало беспокойство. Она медленно превращалась в призрачную тень самой себя.

— Я заставила её поесть, но… — Арлетта удручённо покачала головой. — Сидит часами в кабинете или как неприкаянная бродит по дому.

— Лучше бы Рокэ побыстрее вернуться, — вздохнул Робер.

Он не был посвящён в подробности, перед отъездом Рокэ лишь сообщил, что уезжает на неопределённое время и просил присмотреть за Ричендой и за порядком в Олларии. Эпинэ дал обещание, не задавая лишних вопросов. Алва знает, что делает, и значит, так нужно. И если бы Рокэ мог сейчас вернуться, он был бы здесь.

— Я побуду с ней, — пообещал Робер.

— Хорошо. Доброго вечера.

Арлетта уехала, а Робер прошёл в дом. Риченду он нашёл в гостиной. Она в задумчивости стояла у распахнутого окна, и мысли её были где-то очень далеко. Бледное лицо и исхудавшее тело подтвердили худшие опасения Робера.

— Риченда, — тихо позвал он её.

При звуке его голоса она оторвалась от созерцания неба и повернулась к гостю.

— Робер, — губы девушки дрогнули в улыбке, но некогда бездонные серые глаза были тусклы, безжизненны и подёрнуты пеленой печали. На сердце у Робера стало ещё тяжелее.

Риченда шагнула к нему, поцеловала в щеку, потом отстранилась и, посмотрев вокруг на затянутые синим шелком стены, предложила:

— Давай прогуляемся.

— Конечно, — согласился Робер. Он видел, что ей тяжело оставаться в доме.

— Мне кажется, я задыхаюсь здесь, — будто в подтверждение его мыслей сказала Риченда. Она протянула ему ладони, и он сжал их в своих. Её тонкие пальцы оказались холодными.

— Как ты себя чувствуешь? Может быть, останется в доме? Скоро начнётся дождь.

— Нет, пожалуйста, Робер, — запротестовала Риченда.

Некоторое время он пристально вглядывался в её обращённое к нему лицо — бледное и нежное, смотрел на длинные локоны, сколотые поблёскивающим сапфирами гребнем, на дрожащие тени от длинных ресниц, падающих на впалые щёки, затем выпустил её руки и подхватил повисшую на спинке кресла алатскую шаль.

— На улице прохладно, — сказал Робер, накидывая мягкую материю на плечи Риченды.

Они вышли в сад, в котором отцветали розы, начинали желтеть клёны и липы, а предосенний ветер гонял по дорожкам первую, ещё зелёную, опавшую листву. Воздух был наполнен густым ароматом растений, сладость жасмина и жимолости мешалась с тонкой горечью алоэ и плюща.