Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 145 – Ирэна Рэй

Робер предложил Риченде руку, она протянула свою, и её кисейная шаль соскользнула, обнажив белое запястье и кисть, узкий синий рукав и ниспадающие серебряные кружева.

Риченда поправила шаль, какое-то время они молча шли по гравийной дорожке мимо пышных кустов шиповника, Робер подыскивал тему для беседы, которая могла бы немного отвлечь Риченду от тяготящих её мыслей, но она нарушила тишину первой.

— Почему ты снова один? — с тревогой спросила она. — Где Марианна?

— Полагаю, у себя дома, — вынужден был признаться Робер, хотя говорить о баронессе не планировал.

Риченда озадаченно нахмурилась:

— Что-то случилось?

Заметив сосредоточенное и несколько болезненное выражение лица, с которым девушка смотрела на него, Робер неопределённо пожал плечами, рассказывать о своих переживаниях, когда Риченда сама не своя от волнений за Рокэ, он не считал нужным.

— Вы поссорились? — продолжала допытываться герцогиня. — Расскажи, может быть, я смогу чем-то помочь.

— Если только тем, что объяснишь, почему ваши пристрастия меняются так стремительно, — быстро сдался Робер и, вздохнув, развёл руками: — Я совершенно не понимаю женщин.

Склонив голову набок, Риченда понимающе улыбнулась.

— Прости, — Робер накрыл ладонью её руку, безжизненно лежащую на его локте. — У тебя своих забот достаточно, не хватает ещё о моих любовных неурядицах слушать.

— Робер, что у вас произошло?

— Собственно, ничего, кроме того, что она меня прогнала и вернулась к Валме.

— Но почему? — удивилась Риченда, остановившись и подняв к нему лицо.

— Очевидно, я ей наскучил, — на этот раз вздох вышел достаточно громким, чтобы можно было его различить в порыве налетевшего ветра.

— Что за глупости? — не поверила Риченда. — Я видела вас вдвоём, вы выглядели такими счастливыми. Оба.

Весь прошедший месяц рядом с Марианной он и правда был счастлив и чувствовал себя живым как никогда прежде. Стоило им утром расстаться, как Робер уже мечтал о вечере, чтобы вновь увидеть её. Он думал о ней снова и снова, воскрешая в памяти выражение её лица, блеск глаз, звук голоса.

Робер и сам не заметил, как быстро и глубоко провалился в чувства. Он спрашивал себя: когда мысли о баронессе из невинного увлечения стали серьёзными? Когда желание быть с ней начало неотступно преследовать, превращаясь в одержимость? Ему нужна была эта женщина. Только эта и никакая другая. И не на пару ночей или месяц. На всю жизнь.

Он решил, что добьётся от Коко развода и женится на Марианне, вот только красавице ни его чувства, ни он сам на столь долгий срок оказались не нужны.

В тот вечер в спальне было темно. Робер сам закрыл ставни, чтобы не слышать угасающих звуков чужого веселья снаружи, не видеть света затухающих огней, не чувствовать запаха прелой листвы и предосенней тревоги.

Шевелиться не хотелось. Они лежали, утомлённые, окутанные горячей пеленой, и, прикрыв глаза, Робер страстно внимал млечно-нежный запах её кожи, сладкий, цветочно-фруктовый, исходивший от волос, и думал о том, что их встреча совсем не случайна, а то вновь обретённое чувство трепетной нежной радости, возникшее в нём, хочется остановить, запечатлев и сохранив в своём сознании навсегда.

Это было так правильно, так естественно — быть рядом, слушать её дыхание, прижимать к себе — словно он наконец вернулся домой после долгого отсутствия. Вернулся, чтобы никогда больше не уходить.