Книга Измена. Любовь (не) вернуть, страница 43 – Иден Хол

Я встала и попятилась, развернулась, чтобы уйти, пока меня саму не разорвало на части от моей же душевной боли.

— Ева! Стой! Не уходи! – его голос стал сильней, – Ева!

Я кинула короткий взгляд на прощание, и в то же мгновение увидела, как он срывает с себя катетер капельницы, тянет трубку, отшвыривает и резко встает на ноги. Но не успевает даже распрямиться, как тут же падает на пол, едва успев ухватиться за край кровати с совершенно ошеломленным видом.

— Что же ты делаешь? – я была возле него еще до того, как поняла, что делаю это. Попыталась помочь ему подняться.

— Я не могу… – он поднял на меня испуганный взгляд, – я не могу встать.

Максим слишком тяжелый, я не могу его поднять, а все попытки его самого это сделать заканчиваются падением обратно, будто у него совсем нет сил. Он двигает ногами, но словно не может поставить их твердо на пол, тот словно уходит из-под его ступней.

— Что же я делаю? Надо позвать на помощь, – я распрямилась, отпуская его, чтобы выбежать в коридор, там пост медсестер, я приведу кого-нибудь.

Но Максим не дал мне этого сделать. Он вцепился обеими руками в мою и потянул на себя, заставив потерять равновесие и вместе с ним вновь опуститься на пол. Неуклюже перехватил и обнял, тут же вжимаясь всем телом и пряча лицо в моих распущенных волосах, лежащих на плече. Твердый гипс на его руке больно уперся мне в лопатку, напоминая, в каком он состоянии.

— Девочка моя, – прошептал он тихо и во мне что-то снова перевернулось. Что же я творю?

Я села на пятки и осторожно обняла его в ответ. Не могла этого не сделать, я чувствую себя чудовищем, жестоким и бессердечным. Одна часть меня хочет бежать от него, потому что мне больно быть рядом. А другая часть чувствует его боль, и она не поддельная, а настоящая, физическая в разбитом сломанном теле.

И это случилось по моей вине, из-за того телефонного звонка, и никто меня не сможет убедить в обратном.

А еще я ощущала его другую боль, передающуюся мне через дрожь в теле, через частое дыхание в мою шею и быстро бьющееся сердце, что я чувствую прижатой к нему грудью. Ему действительно больно и плохо без меня, пусть я и не могу сопоставить это с тем, как он со мной обошелся.

Но он не лжет. Эта боль тоже настоящая.

Как же такое может быть? Я не представляю, что мне делать дальше. Но уйти я не могу, у меня в сердце растет ощущение, словно я убью его этим. На самом деле в этот раз.

Максим не в себе, ему плохо, он настолько эмоционален, каким никогда не был, не опускал свои защитные барьеры до такой степени, чтобы мне казалось, будто я трогаю его душу голыми руками.

И выходит, что он сломал мою душу своей изменой, а я в отместку пытаюсь доломать его? Разве это я?

Я закрыла глаза и медленно выдохнула, мягко провела рукой по его спине.

— Все хорошо, я просто схожу в коридор, позову кого-нибудь, кто поможет тебе подняться.

— Не уходи, Ева, – повторил он.

И я не понимаю, что он просит. Не оставлять его одного на полу или не разводиться с ним, как я пообещала в сердцах по телефону? Я не знаю, что мне отвечать и мне от этого больно в груди. Быть может, жестоким и равнодушным людям проще живется, но я так не могу.

Не в такой момент.

— Пол холодный и жесткий, у тебя все болит, – попыталась я уговорить его, обходя стороной ответ, – тебе нужны лекарства и отдых. Отпусти, я позову помощь и врача. Максим? – я почти физически ощущала, как он пытается взять себя в руки и совладать с эмоциональным всплеском. – Когда тебе станет лучше, мы обязательно поговорим. Я обещаю.