Книга Измена. Любовь (не) вернуть, страница 42 – Иден Хол

Мне указали номер палаты и я отправилась туда с замирающим сердцем.

Макс дремал на одной из кроватей в двухместной полутемной комнате, вторая койка была пуста, либо пациент выписался недавно, либо его и не было вовсе. Почему-то меня кольнуло то, что он тут оставался совершенно один.

Левая рука его была загипсована от локтя и до костяшек пальцев и лежала на животе поверх одеяла, правая вытянута вдоль тела, и на ней я видела множество не до конца заживших порезов. А еще они были на лице, но меркли на фоне синяков на левой стороне, которая, похоже, приняла основной удар. Подтверждала это и повязка, приклеенная сбоку головы пластырем.

Мне не хотелось будить Максима, я не знала, что ему сказать. Поэтому тихонько поставила стул возле кровати и села рядом. Я не понимаю, что мне делать. Я готова была проклясть его и разорвать все отношения в одно мгновение.

И сама же чуть не убила этим.

Как бы я жила с его смертью, если простой сон лишил меня покоя?

Не знаю, что вело меня, но я осторожно взяла его за руку, чувствуя ее тепло. И внутри меня что-то надвое разорвалось от прикосновения, тело, будто слабым током прошило от забытых уже ощущений. А сердце кольнуло напоминанием, что он предатель. Не достоин больше любви.

— Ева? – он позвал меня по имени еще до того, как открыл глаза. И голос такой слабый и хриплый, но с робкой надеждой и удивлением, будто он совсем не ждал меня здесь.

Максим медленно повернул голову, слегка сжимая мою руку, приоткрыл глаза с чуть разными цветом и расширенными зрачками. Он словно пытался сфокусировать на мне взгляд, но не мог.

— Ты мне… снишься? – спросил шепотом, будто сам себя боялся разбудить.

Я кивнула вместо ответа, не знаю зачем.

— Не уходи, – сжал руку сильней и чуть потянул на себя, гладя пальцами, – Не уходи, Ева.

— Меня здесь нет, – прошептала я, пытаясь вытянуть руку и чувствуя его зарождающуюся дрожь. Я этого всего не хочу, у меня сердце кровью обливается.

— Тогда меня тоже нет, – Максим, часто задышал, – меня без тебя нет! Прошу тебя…

— Нет, не надо, – я попыталась встать, – тебе нехорошо, это из-за сотрясения. Ты не в себе. Не говори так.

— Прости меня… Ева, – он попытался встать, – я не хотел так. Прости меня, не уходи. Этот дом… он только твой…

— Ложись обратно, тебе плохо, я позову кого-нибудь, – я попыталась уложить его обратно, но он упрямо пытался сесть, неловко опираясь на гипс, лишь бы не отпускать меня другой рукой.

— Он весь для тебя, он – это я для тебя. Я все в него… все, что у меня было и что я есть. Посмотри его, ты поймешь… ты увидишь!

— Мне не нужен дом, – ответила я громче, наблюдая, как Максим замер, только глаза его беспокойно ходили взглядом по моему лицу, – я не могу, не проси меня. Ты не можешь изменить того, что у тебя было с другой женщиной, а я не могу этого развидеть. Я вижу это все время, думаю об этом. Как я войду в этот дом?

— Ева… любимая, – он взялся и второй рукой за мою, с трудом удерживая равновесие сидя, – прошу тебя.

— Это… – у меня защипало глаза, – я не могу. Я пришла убедиться, что с тобой все хорошо. И все. Я больше…

А я не могу произнести этих слов, я захлебываюсь воздухом, собственным дыханием.

Не люблю? Не прощу? Не останусь? Не могу!

— Я больше не приду, это все, – я с трудом выдернула руку из его некрепкой хватки. Не могу смотреть в его глаза, там словно рушится что-то в этом взгляде. То же, что рушилось и в моей душе, когда я видела его тем вечером.