Книга Фиктивный муж, страница 4 – Елена Валерьева

— Не надо драматизировать, — морщится он, поправляя манжету рубашки, словно я сказала что-то неприличное. — Я не сбегал. Я просто понял, что мы не подходим друг другу. Ты слишком... эмоциональная. И, кстати, о репетиторах... — он делает шаг ко мне, сокращая расстояние до опасного. Я чувствую его дыхание, мятное и холодное. — Я слышал, Тимофей проблемный ребенок. Может, дело не в математике, а в его голове? Может, ему нужен не репетитор, а... специалист? Психиатр, например. Я слышал, есть хорошие клиники.

Это была последняя капля.

Мир перед глазами сузился до одной точки — его холеной, самодовольной физиономии. Я не помню, как занесла руку. Не помню, как сжались пальцы. Но ладонь впечаталась в его щеку с таким звоном, что, наверное, было слышно даже в приемной.

Звук получился сочный, хлесткий. Голова Даниила дернулась вбок, на щеке мгновенно проступила красная пятерня. У меня в груди будто лопнула какая-то тугая, грязная струна, и стало легко. Пусто и легко.

— Как ты смеешь?! — заорала я. Голос сорвался на визг, но мне было плевать. — Как ты смеешь говорить такое о моем сыне?! О моих детях?! Ты, который ни разу не пришел на родительское собрание, не знаешь, как зовут их учителей, и даже не помнишь, на что у Миши аллергия! На пенициллин, Даниил! У твоего родного сына аллергия на пенициллин, и если бы не я, ты бы когда-нибудь убил его своей безалаберностью!

В ту же секунду дверь распахивается. На пороге стоит тот самый мужчина. Его лицо не выражает ни удивления, ни шока. Только легкое, едва заметное любопытство. Он переводит взгляд с меня, все еще дрожащей от злости, с раскрасневшимися щеками и горящими глазами, на Даниила, потирающего щеку, и на его губах появляется та же кривая, насмешливая усмешка.

— Даня, я, кажется, забыл папку с контрактами, — говорит он спокойно, входя в кабинет. Его голос — как ледяной душ. — Но, судя по всему, я помешал?

— Ничего, Артем, — цедит Даниил, сверля меня взглядом, полным ненависти и унижения. — Моя бывшая просто решила устроить истерику. Она у нас... эмоциональная. Нервы шалят. Женская логика, знаешь ли.

— Эмоциональная? — я разворачиваюсь к этому Артему, понимая, что сейчас выгляжу как фурия из греческой трагедии, но мне уже все равно. — Я мать, которая пытается выбить из этого козла деньги на собственных детей! На обувь, на образование! А он называет их проблемными! Он, который ни копейки не платил по закону! Он, который даже не знает, что его младший сын обожает динозавров и боится темноты!

Артем смотрит на меня. И в его взгляде происходит перемена. Усмешка исчезает, сменяясь чем-то неуловимым. Интересом? Уважением? В его темных глазах мелькает искра, которая заставляет меня на секунду забыть о своем гневе.

— Адвоката нанять не пробовали? — спрашивает он, обращаясь ко мне, но глядя почему-то на Даниила. В его голосе звучит сталь.

— Она не нанимает адвокатов, потому что у нее нет денег на такие глупости, — фыркает Даниил, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Он садится в кресло, но я замечаю, как дрожат его руки. — Артем, это не твое дело. Лера, уходи. Я переведу тебе сегодня на карту какую-то сумму, чтобы ты отстала. Скажем, пять тысяч. Хватит на обувь.

— Не надо мне твоих подачек! — я хватаю папку со стола. Бумаги шуршат, выскальзывая, но мне плевать. — Я подам на алименты по закону! И ты у меня заплатишь все! Каждую копейку, за три года! Я найму адвоката, продам всё, но ты ответишь! Будешь платить, пока не станешь нищим!