Книга Фиктивный муж, страница 3 – Елена Валерьева

— Вы к Дане? — его голос низкий, с легкой хрипотцой, которая, кажется, вибрирует где-то в грудной клетке и отдается неприятной дрожью в моем позвоночнике.

— Да, — отвечаю, стараясь смотреть ему прямо в глаза. Не отступать. Не показывать, что меня пугает его масштаб и этот взгляд, который, кажется, видит насквозь мой дешевый пуховик, мою усталость и мою уязвимую гордость.

— Удачи, — бросает он с кривой, чуть насмешливой усмешкой. В его взгляде мелькает что-то, что я не могу прочитать. Интерес? Удивление? Что-то еще, более опасное? Он кивает и уходит, оставляя после себя шлейф того самого дорогого, терпкого одеколона с запахом кожи и можжевельника. Я непроизвольно вдыхаю этот запах, и он кажется мне... неожиданно приятным. Настолько приятным, что я тут же злюсь на себя за это.

— Заходите, — раздается из кабинета голос Даниила, и я, взяв себя в руки, вхожу.

Кабинет — царство стекла и хрома. Огромный стол, за которым Даниил сидит, словно паук в центре паутины. Он поигрывает золотым пером, крутя его в холеных пальцах. За три года он ничуть не изменился. Все такая же холеная морда с легкой щетиной (модной, ухоженной, подчеркивающей линию челюсти), все тот же взгляд, которым он привык измерять стоимость всего и всех. Сейчас этот взгляд измеряет меня. Сверху вниз.

— Лера, — говорит он, не поднимаясь. Его голос — бархат на льду. — Какими судьбами? Не ждал.

— Здравствуй, Даниил, — я кладу папку на его стол. Звук получается глухим, как выстрел. — Я пришла поговорить о деньгах.

Он ухмыляется, откидываясь на спинку кресла. Кресло скрипит, словно смеется надо мной.

— О деньгах? — он приподнимает идеальную бровь. — Лерочка, ты всегда умела говорить только о деньгах. Как дети? Живы-здоровы? Не голодают?

— Дети живы-здоровы, несмотря на то, что их отец считает себя свободным от любых обязательств, — мой голос дрожит от едва сдерживаемой ярости. Я чувствую, как ногти впиваются в ладони. — Тимофею нужен репетитор по математике, потому что школа, которая рядом с домом, не дает того уровня, который нужен для поступления. Мише — ортопедическая обувь, потому что у него начинает формироваться плоскостопие, и если не купить специальные стельки сейчас, потом могут быть проблемы с позвоночником. Твоих «подачек» не хватает даже на нормальное питание, не говоря уже об обуви и образовании.

Даниил встает. Медленно, с чувством собственного достоинства, растягивая удовольствие от собственного величия. Обходит стол, и я чувствую его одеколон — резкий, цитрусовый, совсем не такой, как у того мужчины в коридоре. Этот запах ассоциируется у меня с изменами, ложью и холодными ночами. Он останавливается напротив меня. Он выше меня, и этот прием «давления ростом» он использовал всегда, чтобы казаться сильнее, умнее, значительнее.

— Лерочка, милая, — его голос сочится ядом, смешанным с фальшивым участием. Он берет меня за подбородок, и я отшатываюсь, как от укуса змеи. — Я плачу столько, сколько посчитал нужным. Ты же знаешь, у меня сейчас сложности с бизнесом. Кризис, конкуренция... И потом, ты всегда можешь устроиться на работу, а не сидеть на моей шее. Тебе уже тридцать два, пора становиться самостоятельной. В конце концов, дети — это не на всю жизнь.

— На моей шее? — я чувствую, как во мне закипает тот самый адский коктейль из злости и обиды, который я копила три года. Три года бессонных ночей, трехразового питания на один свой заработок, слез в подушку и чувства вины перед детьми за то, что не могу дать им больше. — Это твои дети, Даниил! Ты их хотел! Ты сказал: «Рожай, я все обеспечу!» Ты клялся, что мы будем семьей! А сам сбежал, когда Тимофею было два, а Мишка только родился! Сбежал к своей длинноногой секретарше, которая даже имен их не знает! Я рожала в муках, а ты в это время выбирал себе новую игрушку!