Книга Фиктивный муж, страница 25 – Елена Валерьева

— Артем, — говорю я, когда мы отстраняемся.

— М?

— Ты когда-нибудь думал о детях?

Он замирает. В его глазах — удивление.

— О наших?

— О наших, — киваю я, чувствуя, как сердце колотится.

Он смотрит на меня. В его глазах — удивление, радость, страх.

— Ты хочешь? — спрашивает он, и его голос срывается.

— Я хочу, — говорю я, беря его за руку. — Хочу, чтобы у нас была дочка. Чтобы ты заплетал ей косички.

— Лера... — он притягивает меня к себе, и я чувствую, как он дрожит. — Ты уверена? Мы только начали... мы только...

— Уверена, — я кладу его руку себе на живот. — Я уже три недели знаю.

Он замирает. Смотрит на мои глаза, на мои губы, на мой живот. А потом смеется. Громко, счастливо, как смеялся тогда, на террасе, когда я сказала ему, что не буду переодеваться.

— Ты... мы... — он не может говорить, и это так не похоже на него, на всегда уверенного Артема Корсакова.

— Мы ждем ребенка, — говорю я. — Девочку. Я чувствую.

Он подхватывает меня на руки и кружит, прямо на балконе, над городом. Я смеюсь, цепляясь за его шею, и мне не страшно. С ним не страшно ничего.

— Я люблю тебя, — говорит он, ставя меня на пол и прижимая к себе. — Безумно.

— Я знаю, — улыбаюсь я. — И я тебя люблю.

Внизу, в городе, горят огни. А здесь, на балконе, я чувствую, как внутри меня растет новая жизнь. Наша жизнь. Наша дочь.

Я больше не боюсь. Не боюсь будущего. Не боюсь прошлого. Потому что у меня есть он. Мой муж. Мой друг. Мой безумный, прекрасный фиктивный муж, который стал настоящим.

И это — самое лучшее, что случилось в моей жизни.

Я сижу в своей комнате и делаю вид, что читаю учебник. На самом деле я смотрю на дверь и жду.

Темка придет. Он всегда приходит в десять, перед сном, сказать «спокойной ночи». Сначала я злился. Думал, он притворяется. Но он приходит каждый день. Даже когда поздно возвращается с работы. Даже когда усталый. Даже когда у него были тяжелые переговоры и он еле держится на ногах.

Он стучит.

— Можно?

— Входи, — говорю я, и мой голос звучит равнодушно. Я учусь так говорить.

Он входит. Высокий, в рубашке с закатанными рукавами. От него пахнет Темкой — одеколоном и чем-то еще, чем пахнет дом. Безопасностью, наверное.

— Как дела? — спрашивает он, садясь на край кровати.

— Нормально.

— У тебя завтра контрольная по алгебре.

— Я знаю.

— Помочь?

Я молчу. Мне хочется сказать «да», но я боюсь. Боюсь, что если привыкну, он уйдет. Как тот.

— Тим, — он смотрит на меня, и я отвожу взгляд. — Я знаю, что ты не веришь. Но я здесь. И я никуда не уйду.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, и в моем голосе — злость, которую я не могу скрыть. — Все уходят. Все.

— Я знаю, — он кладет руку мне на плечо, и я не отстраняюсь. — Потому что я люблю твою маму. Потому что я люблю Мишу. Потому что я люблю тебя. Даже когда ты хмуришься.

— Я не хмурюсь, — говорю я, и чувствую, как к горлу подступает комок.

— Хмуришься, — он улыбается. — Как ежик.

Я фыркаю. Не хочу смеяться, но смешно.

— Темка, — говорю я, не глядя на него.

— М?

— Ты правда будешь моим папой?

— Правда.

— И не бросишь?

— Никогда.

Я молчу. А потом говорю то, что давно хотел сказать, но боялся:

— Ладно. Тогда... спокойной ночи, пап.

Он не говорит ничего. Просто обнимает меня, и я чувствую, как он вздыхает. И мне становится спокойно. Впервые за три года.

Я сижу в своем кабинете и смотрю на папку с документами. Там — иск о взыскании алиментов. От Леры. От моей бывшей жены.

Адвокат, которого я нанял, сказал, что шансов выиграть нет. Что суд будет на ее стороне. Что мне придется платить. Много.

Я смотрю на ее фотографию, которая случайно завалялась в ящике стола. На ней она смеется, держит на руках маленького Тимофея. Она была счастлива тогда. Мы оба были счастливы.

Я вспоминаю, как все начиналось. Как она смотрела на меня влюбленными глазами. Как верила каждому моему слову. Как родила Мишу, и я держал ее руку в родзале, и она сжимала мои пальцы так сильно, что я думал, они сломаются.

А потом я встретил ту, другую. Молодую, красивую, без обязательств. И мне показалось, что я заслуживаю большего. Что Лера меня тянет вниз. Что дети — это обуза.

Я ошибался.

Теперь я сижу в пустом кабинете и понимаю, что потерял всё. Жену, которая меня любила. Детей, которые меня ждали. Шанс быть счастливым.

Я беру телефон, набираю номер Леры. Сбрасываю, не дождавшись ответа.

Что я скажу? Что я дурак? Что я хочу все вернуть?

Слишком поздно.

Я смотрю на фотографию еще раз. На ее счастливое лицо. На маленького Тимофея, который тянет ручки к камере.

— Прости, — шепчу я в пустоту.

Но никто не слышит.

Конец.