Книга Френдзона, страница 73 – Анна Белинская

Не знаю, стоит ли гордиться, но мой кулак остановил «афганца». Не знаю, каковы последствия, ведь я погнался за Юлькой сразу, как только она бросилась бежать из зала.

— Ты собиралась защитить Софи, – накидываю ей оправданий.

— Я не на спарринге! – вторит Филатова.

— А смысл тогда всех боевых искусств? Колошматить друг друга исключительного на ринге?

Ее ноздри раздуваются. Она милая. Милая взбешенная Фея.

— Меня никто не трогал! Это не было бы самообороной… – Юлька начинает метаться из стороны в сторону, гнобя себя за несуществующую проблему.

— Ты собиралась защитить Софи! – повторяю с нажимом.

— Да! – внезапно взрывается Филатова. – Я собиралась защитить Софи. Именно так я и думала в тот момент. А сейчас… – Она замолкает, закусывая губу.

— Что сейчас?

Юлька упрямо молчит.

Уверен, в своей голове она себя уже сожрала.

— Сейчас мне не десять, – еле различимо шепчет Филатова. – Мне двадцать четыре, Стёп. Как бы это выглядело? – Она поднимает на меня глаза.

Твою же мать!

Вместе с тем, чтобы заржать, мне хочется повалить ее на песок и зацеловать это полудетское лицо. Оно сейчас именно такое – наивное, детское, стыдливое. И не реагировать у меня не получается, но эти реакции далеки от тех низменных рефлексов. Они, хара, глубже, сильнее, мощнее: я тупо хочу ее обнять, прижать к себе и сказать, какая херня то, о чем она беспокоится!

Но я собираю свои хотелки в кулак и пытаюсь шутить, не будучи уверен в том, что у меня круто получается:

— Выглядело бы прикольно! Знаешь, некоторых заводит женская драка.

Да, я не по части юмора. У меня с этим не очень, но я хочу хоть как-то её отвлечь.

Юлька качает головой, а потом отворачивается.

Согласен: вышло неубедительно.

Она смотрит на водную гладь, обняв себя за плечи.

— Это я виновата в том, что случилось, – бесцветно шелестит Юлька спустя несколько секунд.

Не понял?..

— Юль… – Поднимаю отбитую руку, собираясь коснуться хрупкой спины, но … не решаюсь… Сжимаю пальцы в кулак, чтобы не наглупить, ощущая адскую боль, которая отрезвляет.

— Да, я виновата. – Филатова оборачивается ко мне. – Мне нужно было уговорить Софи взять в свидетельницы Дашу или Диану. – Ее взгляд отчаянно мечется по моему лицу. – И тогда не случился бы Юра… – Ее подбородок начинает дрожать. – И весь этот кошмар, который он устроил, – разгоняет сама себя. – Это я испортила свадьбу лучшей подруги.

— Юль, ты говоришь ерунду! – Я тоже завожусь.

— Это не ерунда! – Она повышает голос.– Это мой рост! Рост и связанные с ним проблемы!

При чем тут ее рост?! Не помню, чтобы он был для Филатовой проблемой. Она гордилась им. Я тоже восхищался. Восхищался и лишал девственности свой кулак, представляя Юлькины бесконечные ноги.

— Он приносит мне только проблемы! – продолжает она. В ее глазах собираются слезы, а во мне – паника. Потому что я ни черта не знаю, что мне делать с этими слезами! Я научился справляться с истерикой Сары, а слезы Филатовой – как непротоптанная тропа в темном лесу.

— Юля… – хочу успокоить, но от звука моего голоса Филатова начинает реветь.

Ох, хара, бл*ть!

Растерянно провожу пятерней по волосам, забывая, что мои пальцы в труху. В труху и мой мозг, и это служит для меня тупым, но все-таки оправданием, потому что не знаю, как по-другому мне ее успокоить. Притягиваю Филатову к себе, обхватываю заплаканное лицо ладонями и, не давая ни себе, ни ей времени подумать, впиваюсь в ее губы своими.