Книга Гадалка для холостяка, страница 123 – Анна Белинская

Блин, почему? Как так получилось, что эта девушка, на которую встанет даже у кастрированного, смогла себя сберечь? Она же сама по себе ходячий секс.

— Илья, если это проблема, я… — вскакивает с кровати.

Перехватываю ее за локоть, разворачивая к себе.

В ее глазах слезы. Они не катятся, они стреляют мне в голову.

Твою мать. Я — последняя скотина.

Девчонка тебе доверилась, Миронов, а ты как трусливая сволочь сопли развесил.

— Янка, — прижимаю к себе, укладывая подбородок на светлую макушку. — Извини дурака. — Я… не знаю… просто это впервые и для меня…

Шмыгнув носом, Янка задирает голову и смотрит глазами с надеждой.

— Ты тоже девственник? — хлоп-хлоп глазёнками своими колдовскими.

— Да, — не раздумываю.

В плечо прилетает удар. Янка хохочет и утыкается носом в мою грудь.

— Дурак!

Ну вот, кажется, получается.

Ты же мужик, Миронов. Успокой свою девочку, расслабь.

Чего ты шуганулся?

Лучше бы было, чтобы до тебя кто-нибудь к ней прикасался?

Зверею.

От этой мысли мгновенно зверею.

Ну уж нет. Моя девочка. Моя…

Глажу свою маленькую по волосам, целую в висок. Чувствую, как расслабляется в моих руках.

— Я буду нежным, — тяну на кровать.

— Обещаешь? — жалобно просит.

— Обещаю.

Это сложно, но я буду очень стараться.

И если до новости о Янкиной девственности я собирался отключить башку и кайфовать, то сейчас мне приходится напрячь мозги, чтобы сделать всё как следует.

Её первый раз должен быть особенным. Не таким, о котором позже захочется забыть и не вспоминать, и это своего рода вызов самому себе. Ты же не козел, Миронов.

Я не козел, поэтому бережно подвожу нас к постели и укладываю. Я не буду торопиться, давая привыкнуть и себе, и ей.

Её подрагивающее тело красноречиво рассказывает, что она волнуется. Я ссусь тоже.

Начнем, пожалуй, с легкого.

Нежные, ласкающие прикосновения, чувственные глубокие поцелуи, в которых я собираюсь ее успокоить, но растворяюсь сам.

Взаимные поглаживания и знакомства.

Переплетения рук.

Губы, творящие безумие.

Сердце, разрывающее грудную клетку.

Наши сплетенные тела отбрасывают тени на стены в полумраке. Это охренеть как красиво. Точно чёрно-белая картина, написанная искусным художником.

Платье на полу… Там же рубашка и брюки…

Схожу с ума, когда Яна остаётся в черных чулках, нижнем белье и аквамарине.

Я знаю, что в этом комплекте лишнее.

Отстраняюсь и сажусь в постели.

Яна приподнимается и непонимающе на меня смотрит.

— Что случилось? — возбуждённо дышит.

Я скольжу по ее телу голодным раздевающим взглядом.

Неподражаема… изящна… просто очуметь как красива…

— Ты случилась… Янка… где ты была раньше?

— Я? — тушуется и прикрывает грудь в бюстгальтере руками. — За первой партой сидела, а ты меня не замечал.

— Слепец. И дурак, — качаю головой.

— Есть такое, — хихикает Решетникова.

— Что? — игриво выгибаю бровь и хватаю девчонку за лодыжку.

Притягиваю хохочущую хулиганку к себе и наваливаюсь сверху.

Мы остаёмся обнажены душами и телами друг перед другом.

Мы возбуждены до предела, и отличное скольжение нам обеспечено.

На Яне — ее собственный обволакивающий яркий запах и аквамарин, освещающий сплетение наших тел. Он — ничто по сравнению с драгоценностью в моих руках.

— Илья… ммм… — сладко стонет.

* * *

Журчание воды в душе выдергивает из сонной неги.