Книга Гадалка для холостяка, страница 120 – Анна Белинская

— Спасибо. За цветы. Они прекрасны.

Я надеюсь на это. Надеюсь, что понравились. Признаться, я в этом несилен. Кажется, розы — самый беспроигрышный вариант, потому что о ее предпочтениях в цветах я узнать не успел. В любом случае, я жалею лишь об одном — что не смог увидеть ее реакцию на них. Но бархатная коробочка, надеюсь, решит эту проблему.

— Я не знал, какие ты любишь, — беру ее руку в свою. Она влажная и прохладная. Нервничает. Но мне подходит, когда прикладываю раскрытой ладонью к своей раскаленной щеке. Мне не мешало бы остудиться. Везде.

— Я тоже не знала какие люблю. Теперь знаю. Благодаря тебе.

Слышать такое от девушки, на которую облизывается вся группа и вся мужская половина этого ресторана как минимум странно. Она должна купаться в цветах. Но выглядит так, словно это впервые.

Чопорный официант разливает нам шампанское. Игривые пузырьки отражаются в глазах девушки, от которых я не могу отвести взгляда.

Тонкая ножка фужера изящно смотрится в ее пальцах, румянец прячется за волной светлых волос, а волнующие дразнящие губы напрашиваются в них раствориться. Для идеальности портрета не хватает всего одного штриха.

— С Днем рождения! — поднимаю свой фужер.

Лицо Яны принимает вид замешательства: глаза удивленно распахиваются, а из милого ротика вылетает изумленный возглас.

Проблем с красноречием у меня нет. Дарить комплименты девушкам и балаболить языком у меня получается прекрасно. Но в данный момент я словно стекла наглотался. Говорить банальщину у меня не открывается рот. Я хочу многое ей сказать, но слова даются с трудом. Что бы я в них сейчас не вложил, всё это будет не тем. Не настоящим.

Яна потеряно ударяется своим фужером о мой. Я не слышу, но отчётливо читаю вопрос в ее лице: откуда я узнал.

— Спасибо. Илья…

— Это было не сложно, — отвечаю туманно, не собираясь заострять на этом внимание. — А теперь закрой глаза, — прошу, сделав глоток шампанского.

— Илья… — недоверчиво.

— Закрой глаза.

Я хочу сделать это сам. Хочу прочувствовать контраст холодного золота и ее теплой кожи.

Яна скованно прикрывает глаза и вытягивается струной, словно опасается. Не знал, что женское предвкушение и томительное волнение так на меня действуют. Озабоченно-маниакально.

Открываю черный бархат удлиненного футляра. Осторожно достаю украшение и встаю с места. Трех шагов достаточно, чтобы перекинуть волосы Яны на одно плечо, оголив его для себя.

Девушка робко вздрагивает.

— Шшш, — успокаиваю и целую в открытую шею. Осыпаю мелкими поцелуями, но, кажется, делаю только хуже. Яна напрягается, и я тоже.

Опускаю холодящий камень на ее грудь, моментально покрывающуюся мурашками. Застёгиваю на шейном позвонке цепочку из белого золота.

Огибаю стол и сажусь.

Яна ответственно держит глаза закрытыми, трепеща ресницами.

— Открывай.

Взмах утонченной кисти, и пальцы Яны касаются благородного аквамарина цвета прозрачной лазурной морской воды. За этим камнем в виде капли я гонялся несколько дней и обшмонал весь город. Мне нужен был определенный оттенок — оттенок ее глаз. Неповторимый, прозрачный, редкий, чарующий…

— Илья… — на выдохе шепчет девушка. Длинная цепочка и убегающий в вырез платья кулон дают ей возможность разглядеть украшение. — Это… это… у меня нет слов, — качает головой. Я смотрю в глаза Яны, потом на драгоценный камень. Нет… всё не то… даже бриллиант не сравнится с ее невероятными неземными глазами. — Это же дорого. Илья… я не могу…