Книга Гадалка для холостяка, страница 118 – Анна Белинская

Я никогда не рвал свой зад ради девушки. Никогда так ответственно не подходил к выбору места, в которое поведу свою спутницу. Мой сегодняшний выбор — не случаен. Забраться повыше и подальше от всех — вариант, наиболее подходящий для преподавателя и его студентки.

В «Панораме» Москва Сити я тоже никогда не бывал и этот факт, что для нее я стараюсь на пределе своих возможностей, выбивает почву из-под ног.

Я сижу в свечах и лепестках, точно восточный шейх, и ловлю на себе взгляды проходящих мимо девушек. Привлекательные, ухоженные красотки… они меня не торкают так же, как и их томные улыбки. Меня торкает одна особа, мысли о которой мгновенно вбрасывают с избытком в мою кровь тестостерон.

Бесцельно улыбнувшись девушкам, вновь смотрю на циферблат часов. Пять минут восьмого… у меня нет сомнений в том, что она придет. Это как знать самого себя. Ты просто знаешь и все. Это необъяснимо.

И когда мою спину начинает жечь, я также необъяснимо знаю, что это идет она.

Встаю и оборачиваюсь.

На долю секунды решаю, что ошибся…

Потому что передо мной мираж. Ослепительный мираж, который, слишком очевидно, не по мою душу.

Но этот мираж останавливается напротив, не собираясь никуда исчезать, и теперь до меня доносятся его слишком осязаемые ароматы цветов. Мираж принимает реальные очертания и изучающе касается меня всего. Делаю тоже самое. Я разглядываю Яну не скромно и не собираясь проявлять галантность. Я даю ей понять, насколько низменна моя реакция на нее.

И она понимает, вспыхивая в полумраке румянцем. Он слишком багряный и заметный, видимо так же, как разбушевавшиеся брюки в паху, на которых Яна удерживает свой взгляд. Но я не собираюсь сбавлять обороты.

— Привет, — смущенно произносит Яна, перебирая ремешок сумочки в руках.

— Кхм, — откашливаю образовавшуюся сухость во рту. — Привет, — протягиваю руку.

Яна осторожно вкладывает свою изящную ладошку, не переставая смотреть мне в глаза. Реакция наших тел от соприкосновения пальцев идентичная и одновременная: ее глаза вспыхивают, мои трусы рвутся.

Целую нежное запястье. Я ощущаю, как под моими пальцами бьется судорожно ее пульс. Мой пульс хреначит быстрее.

Делаю шаг, оказываясь близко. Близко настолько, что различаю осыпавшиеся с век микроскопические блестки.

Прижимаюсь к трепещущей скуле губами. Уверен, они горячие, как я сам.

Яна тихонько выдыхает. И колыхание разряженного цветочного воздуха задевает мои обонятельные рецепторы. С трудом оторвавшись от своей студентки, отодвигаю для Яны стул и помогаю усесться.

Следом присаживаюсь сам.

Она не сводит с меня глаз. И это офигеть как сносит башку, потому что свечи и разбросанные лепестки роз её не интересуют так, как я.

Яна не гуляет глазами по роскоши зала, она без стеснения гуляет ими по мне.

Ее судорожное и порывистое дыхание поднимает часто грудь. Смотрю в треугольный вырез платья, открывающий вид на тонкую красивую шею. Ликую внутри себя, потому что выбор гардероба доказывает нашу космическую связь. То, что томится в кармане моего пиджака, наброшенного на спинку стула, будет прекрасно смотреться на треугольнике ее юной молочной кожи.

Яна отбрасывает волосы за спину, но локоны непослушно возвращаются обратно. Я делаю глубокий вдох, призывая себя к самообладанию. Ее волосы будоражат. Она вся меня будоражит, словно я околдован.