Книга Измена. Счастлива тебе назло, страница 4 – Ольга Дашкова

Наташа переступила порог. Вот и все. Ничего особенного. Обычный вечер.

Сейчас я стою на кухне и снова и снова прокручиваю эту сцену – ищу момент. Тот самый момент, когда нужно было что-то почувствовать, насторожиться, остановиться. Не нахожу. Там не было ничего: ни искры, ни взгляда, ничего, что можно было бы понять и на что можно было бы отреагировать.

Или было? Или я просто не смотрела?

* * *

Из спальни донеслись шаги. Вова появился в дверном проеме кухни , взъерошенный, в футболке, потянулся к кофемашине. Привычный. Домашний. Родной – странное слово, родной, и как же оно теперь ощущается.

— Рано встала, – сказал, не оборачиваясь.

— Не спалось.

Загудела кофемашина. Вова ждал, потирая подбородок большим пальцем снизу вверх – этот жест я знаю как свои пять пальцев. Так он делает, когда о чем-то думает. Или когда волнуется.

О чем он беспокоится в семь утра? Раньше я бы не задала себе такой вопрос. Взял кружку, обернулся, посмотрел на меня – обычный утренний взгляд, ничего особенного.

— Ты в порядке?

— Просто кофе не помогает, – улыбнулась. – Наверное, ноябрь.

Кивнул. Сел напротив. Пили кофе в тишине, в той тишине, которую я семь лет считала уютной. Тишина двух людей, которым не нужно ничего говорить.

Теперь я сижу в этой тишине и думаю: а вдруг она всегда была неуютной? Вдруг она всегда была просто тишиной?

За окном ноябрь. Серый. Честный. Безжалостный. Смотрю в кружку и думаю о том, что некоторые вопросы страшны не ответами. А тем, что их слишком долго не задавали.

Говорят, что правда всегда где-то рядом. Просто не смотришь в нужную сторону. Как там было водной популярном сериала про агентов: «Истина где-то рядом», но Малдер и Скалли едва не заплатили за нее жизнями.

Три дня после ресторана жила как обычно: вставала, варила кофе, улыбалась, готовила ужин. Вова уходил на работу, возвращался, что-то рассказывал про совещания и партнеров. Кивала, переспрашивала в нужных местах, смеялась когда нужно смеяться.

Внутри при этом было совершенно тихо, как в комнате из которой вынесли всю мебель. Стены есть. Пол есть. А жить негде.

На четвертый день доказательства начали приходить сами.

Не искала их. Честно – не искала. Они просто вдруг стали видимы, как те картинки-стереограммы которые сначала кажутся просто цветным шумом, а потом глаз находит фокус – и уже невозможно разглядеть обратно просто шум. Только объем. Только то что было спрятано все время.

* * *

Первое было голосовое сообщение.

Наташа прислала в среду утром, пока Вова был в душе. Телефон лежал на тумбочке экраном вверх, уведомление выскочило само. Саш, привет, ты как? Давно не слышались, соскучилась.

Голос – чуть виноватый. Чуть слишком нежный. Такой голос бывает у людей которые звонят не потому что соскучились, а потому что беспокоит совесть и нужно заглушить.

Пятнадцать лет дружбы. Знаю этот голос в любом состоянии: когда она злится, когда влюблена, когда врет. Наташа не умеет врать голосом, это ее уязвимость, она сама знает, поэтому всегда предпочитала текстовые сообщения в неудобных ситуациях.

А тут голосовое. Значит, хотела чтобы казалось естественным. Живым. Ненастороженным. Не перезвонила. Написала: Все хорошо, закрутилась. Скоро наберу. Положила телефон обратно.

Из ванной вышел Вова с полотенцем на плечах, влажный, довольный, потянулся к своему телефону на зарядке, и, на долю секунды, совсем чуть, скользнул взглядом по моему. Просто взгляд. Просто секунда.