Книга Измена. Счастлива тебе назло, страница 34 – Ольга Дашкова

— В эту пятницу еду на объект, – пауза. – Снег на соснах долго не держится. Если хотите увидеть – в пятницу.

Смотрела на него.

Если хотите. Всегда – если хотите. Никогда – должны, нужно, важно. Просто: если хотите. Просто: в пятницу.

— Хочу, – сказала.

Что-то в его лице изменилось, совсем чуть-чуть, едва заметно. Не улыбка, он редко широко улыбается. Просто что-то потеплело в его прищуре, в том взгляде, которым он смотрит на чертежи в поисках несоответствий.

Сегодня несоответствий не было. Пожал руку. Задержал, на секунду, полторы. Отпустил.

— Спокойной ночи, Александра.

— Спокойной ночи, Илья.

Разошлись в разные стороны.

* * *

Шла домой и думала.

Не о Вове за стеклом, это уже отпустило, ушло куда-то, растворилось в ноябрьском воздухе. Думала о пятнице. О соснах в снегу. О доме, который живет настоящей жизнью, с утренним светом в семь часов и тишиной, которая не пустота.

Думала о том, что год назад стояла на этой улице с остывшим кофе и смотрела в чужое счастье. Думала, что теряла все.

Оказалось – находила.

Находила себя – по кусочку, по утру, по кружке на полке, по эскизу на стене. По маме которая говорит слышу и этого достаточно. По Сергею который дает работу и молчит с улыбкой. По клиентке которая написала вы сделали мне дом. По пятнице в соснах куда хочу ехать.

По человеку который говорит если хотите и никогда не торопит.

Находила ту Сашу с горящими глазами про которую говорила мама. Она никуда не делась. Просто ждала.

Дождалась.

Зашла домой. Повесила пальто. Прошла на кухню. Поставила чайник. Встала у окна.

Снег шел ровно, без спешки, первый настоящий ноябрьский снег, который, может, к утру растает, а может, и нет. Двор внизу белел медленно, осторожно, как что-то новое, что не спешит заявлять о себе.

Взяла телефон. Сергей написал: Ну?

Написала: В пятницу еду смотреть объект в соснах.

Ответил через десять секунд: Разумеется.

Засмеялась. Убрала телефон. Посмотрела на стену, на эскизы, на тот первый набросок с восточным светом. На кружку на полке.

Подумала о пятнице.

Подумала о том, что меня ждет впереди: новый объект, новые клиенты, мой первый большой самостоятельный проект, о котором Сергей намекнул на прошлой неделе и пока ничего не говорит, но я уже знаю, что будет.

Подумала о соснах и снеге. О человеке, который помнит, что я пью черный кофе без сахара, и не считает это чем-то особенным – просто помнит, и все.

Подумала о том, что не знаю, что будет дальше. И это хорошо. Это правильно.

Не знать – и не бояться не знать. Просто идти в пятницу в сосны, в восточный свет. Просто жить этой жизнью, которая оказалась не потерей, а находкой.

Закипел чайник. Заварила чай. Взяла кружку – свою, единственную, снова встала у окна. Снег все шел.

И тут я снова поймала себя на том, что улыбаюсь. Сама не заметила, как это произошло. Просто стою у окна в ноябре с кружкой чая и улыбаюсь первому снегу, пятнице, соснам и тому, как Краснов говорит если хотите и никогда не торопит.

Я улыбаюсь своей жизни.

Вот этой.

Маленькой съемной квартирке с эскизами на стенах. Одной кружке на полке. Маминому слышу. Студии, где пахнет кофе и бумагой. Первому самостоятельному проекту. Новой странице, которая только начинается: чистой, белой, как снег за окном.

Назло – это не про Вову.

Не про Наташу.

Не про предательство, не про ресторан за стеклом и не про стрелки, нарисованные дрожащими чужими руками.

Назло той Саше, которая каждое утро убирала чужую кружку и не задавала вопросов. Которая бросала по кусочку: гимнастику, дизайн, себя – и называла это любовью. Которая верила так сильно и слепо, что не замечала, как доверяет не тем людям.

Вот тебе – назло.

Вот тебе – за все.

Потому что та Саша заслуживала лучшего.

И она это получила.