Книга Измена. Счастлива тебе назло, страница 30 – Ольга Дашкова

В конце было одно предложение:

Я не прошу тебя простить меня, я не знаю, заслуживаю ли этого и не хочу решать за тебя. Просто хочу, чтобы ты знала – ты была лучшим человеком в моей жизни. И я это знала каждый раз, когда предавала. Каждый раз.

Сидела с телефоном долго.

За окном декабрь, первый настоящий, со снегом который наконец решил остаться. Не тот ноябрьский нерешительный который таял к утру. Настоящий, белый, тихий. Думала о пятнадцати годах.

О том, что она знала меня до всего: до Москвы, до Вовы, до травмы, гипса и рисунков в больничной палате. До всего. Она была рядом, когда формировалась та Саша с горящими глазами, которую описывала мама.

И предавала – зная.

Каждый раз.

Написала коротко:

Прочитала. Спасибо за честность. Живи хорошо, Наташа. Береги Митю.

Отправила. Положила телефон. Не заблокировала, просто отложила. Некоторыми дверями не нужно хлопать. Достаточно тихо закрыть их и отойти.

Встала. Подошла к окну. Снег шел ровно, без спешки. Дворник внизу расчищал дорожку, делал это методично, привычно, каждое утро одно и то же. По белому снегу, радостная, оставляла за собой следы бежала рыжая собака.

Подумала о Наташе.

О том, что она сейчас одна в своей квартире в Питере – нет, она уже давно в Москве, на съемной квартире, с Митей, которому семь лет и который ничего не знает. С этим знанием, которое она носит в себе. С той ночью в Питере восемь лет назад, которая оказалась не закрытой страницей, а началом длинной запутанной истории.

Живи хорошо, Наташа. Это не прощение. Не сейчас, может, и никогда – я еще не знаю. Просто живи хорошо. Потому что от плохой жизни никому не станет лучше. Ни тебе, ни Мите, ни мне.

Наступила настоящая зима.

Я жила на съемной квартире, маленькой, в пяти минутах от студии. Две комнаты, высокие потолки, окно во двор. Хозяйка, пожилая тихая женщина, которая спросила только об одном: есть ли домашние животные? Я ответила, что нет. Она кивнула и дала ключи.

Первую ночь спала плохо. Чужие звуки, чужой запах, непривычная темнота. Потом привыкла. Потом полюбила.

Полюбила утро в этой квартире: кофе у окна, двор внизу, тихую улочку, которая медленно просыпается. Полюбила то, что здесь нет ничего чужого. Каждая вещь – моя. Каждый эскиз на стене – мой. Кружка на полке – одна, моя, и убирать ее некому, кроме меня.

Это странное освобождение – иметь только одну кружку.

На стену повесила старые эскизы, те самые, из папок на ноутбуке который ждал восемь лет. Петербургская квартира, несколько других проектов, наброски которые никуда не пошли но которые нравились. Мама приехала в гости, встала в дверях, посмотрела на стену.

— Вот, – сказала только. И больше ничего.

Не нужно было больше ничего.

* * *

Сергей дал первый самостоятельный проект после Новогодних праздников.

Небольшой: однокомнатная квартира, молодая женщина, скромный бюджет, большие мечты. Почти как та петербургская пара восемь лет назад. Встретилась с клиенткой, послушала, посмотрела на пространство.

Ехала обратно в студию и думала о планировке. О том как работает свет. О том как маленькое пространство можно сделать не тесным а камерным, разница есть, большая разница, все зависит от того куда смотришь.

Сергей спросил вечером:

— Ну как?

— Интересно, – сказала.

Он улыбнулся. Не сказал ничего, просто улыбнулся.