Книга Измена. Счастлива тебе назло, страница 8 – Ольга Дашкова

И самое страшное – что она играла так хорошо.

Или не играла?

Вот в чем весь ужас – до сих пор не знаю.

Позвонила маме в воскресенье. Просто так, без причины.

Хотя нет. Причина была. Просто не могла ее назвать вслух даже себе. Ни в заметках, ни в голове, ни в зеркало. Иногда нужно просто оказаться рядом с человеком который знает тебя дольше чем ты знаешь себя.

Не говорить ничего важного. Просто сидеть на той кухне где пахнет ее пирогами и слушать как она рассказывает про соседку Люду и новый сорт герани на подоконнике.

Вова спросил куда еду.

— К маме, – сказала надевая пальто.

— Передавай привет, – ответил не отрываясь от ноутбука.

Даже не поднял голову.

* * *

Мама живет в Строгино – сорок минут на метро, я эту дорогу знаю как собственное дыхание. Каждую станцию, каждый переход, каждый запах. В детстве мы ездили этим маршрутом на тренировки – мама всегда провожала, сидела на трибуне с вязанием пока Зоя Павловна гоняла нас по залу. Никогда не пропустила ни одной тренировки за десять лет. Ни одной.

Думала об этом в вагоне, глядя в темное стекло на свое отражение. Мама – человек который никогда не бросил ни одного своего.

Дверь открылась раньше чем успела позвонить – она всегда слышит лифт.

— Сашенька, – обняла крепко, по-своему, как умеет только она – не просто руками, а как будто всем собой. – Похудела опять.

— Мам, я не худела.

— Я вижу, – сказала и больше не спорила.

На кухне пахло яблочным пирогом и корицей. Села на свое место, угловой стул у окна, мое место с семи лет, никто никогда на него не садился кроме меня. Мама поставила чайник, достала чашки, нарезала пирог. Все это молча, привычно, не требуя объяснений зачем приехала в воскресенье без предупреждения.

Пили чай.

За окном Строгино жило своей тихой воскресной жизнью: кто-то выгуливал собаку, двое мальчишек гоняли мяч у подъезда, бабушка с клетчатой сумкой шла куда-то с достоинством человека у которого есть цель.

— Как Вова? – спросила мама не глядя на меня, помешивая чай.

— Все хорошо. Работает.

Пауза.

Мама отложила ложку. Посмотрела, тем своим взглядом, которого всегда боялась в детстве. Не строгим, просто очень точным. Таким взглядом смотрят люди, которых невозможно обмануть не потому что они умные, а потому что они любят.

— Саша.

— Мам, все правда хорошо.

— Я не спрашиваю про Вову, – сказала тихо. – Я спрашиваю про тебя.

Открыла рот чтобы сказать я тоже хорошо – и не смогла. Что-то встало поперек горла. Просто смотрела в свою чашку и молчала и думала: вот сейчас заплачу, вот сейчас, прямо здесь за маминым столом как в детстве когда падала с бревна и терпела до дома.

Не заплакала. Просто сказала:

— Устала немного.

Мама кивнула. Встала, убрала со стола тарелку, снова села. Руки сложила перед собой.

— Знаешь что я тебе скажу, – начала она голосом человека который долго держал что-то при себе и наконец решился. – Я никогда не говорила. Не хотела лезть. Ты взрослая, у тебя своя жизнь, своя голова.

— Мам…

— Подожди, – мягко, но твердо. – Ты с Вовой слишком растворилась. Вот это правда и я давно хотела сказать. Ты была такой яркой девочкой, Сашенька. Такой своей. Помнишь как ты рисовала? Помнишь свои проекты, как ты рассказывала про них – глаза горели. А потом переехала в Москву и как будто… притихла. Я смотрю на тебя последние годы и думаю – где та Саша?