Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 48 – Лиза Бетт

Он молчит. Секунду. Две. Потом его рука поднимается – резко, как в порыве – и касается моей щеки. Не грубо. Не нежно. Просто касается. И это прикосновение – как искра на сухой порох.

Я чувствую тепло его ладони. Шершавость кожи. Пульс под пальцами. И внутри меня что-то ломается. Ненависть? Нет. Стена. Та, что держала меня от него. От воспоминаний о той ночи. О его руках. О том, как тело предавало разум.

— Потому что на кону нечто большее, чем просто бизнес. А мне с каждым разом все сложнее контролировать себя… рядом с тобой…

Я стою у окна своей спальни, смотрю, как город за стеклом медленно гасит огни. Часы показывают 21:47. График висит в голове, как напоминание в телефоне: «Цикл 2, 22:00». Всё продумано до минуты. Всё под контролем.

И всё равно внутри – беспокойство, какого не было даже в первую ночь.

Дверь в её спальню приоткрыта. Свет внутри мягкий, приглушённый – не тот резкий, хирургический, которым она освещала комнату в прошлый раз. Сегодня она не оставила мне символического вызова. Не стоит в свадебном платье. Не ждёт с прямой спиной и стиснутыми кулаками.

Я толкаю дверь.

Она сидит на краю кровати в простой чёрной майке и шортах. Волосы распущены, ещё влажные после душа, кончики оставляют тёмные пятна на плечах. Руки лежат на коленях, пальцы переплетены так сильно, что костяшки побелели. Она не поднимает взгляд, когда я вхожу. Только чуть сильнее сжимает руки.

Я закрываю дверь за собой. Звук защёлки кажется слишком громким.

— Мы можем не торопиться, – говорю я, и голос звучит тише, чем планировал.

Она наконец поднимает глаза. В них нет привычной стали. Только усталость и что-то ещё – осторожное, почти детское ожидание.

— Ты сам говорил, что всё по графику, – отвечает она. Голос ровный, но в нём дрожит едва заметная нота. – Давай просто… сделаем это.

Я делаю шаг ближе. Потом ещё один. Останавливаюсь в метре от неё. Между нами – невидимая, но ощутимая стена. Та самая, которую мы оба выстраивали пять недель.

— Я не хочу, чтобы это было «просто сделать», – произношу я, и слова выходят тяжелее, чем ожидал. – Не сегодня.

Она моргает. Медленно. Как будто пытается понять, не ослышалась ли.

Я сажусь рядом – не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её тела. Она не отодвигается. Только чуть напрягается, как будто ждёт подвоха.

— Тогда что ты хочешь? – спрашивает она тихо.

Я молчу несколько секунд. Ищу слова. Впервые в жизни мне трудно их подобрать.

— Хочу, чтобы ты не дрожала от страха. Хочу, чтобы ты хотя бы на эти несколько минут не ненавидела меня так сильно, что тебе больно дышать. Хочу… – я выдыхаю, – чтобы это не было наказанием. Ни для тебя. Ни для меня.

Она смотрит на меня долго. Очень долго. Потом её плечи опускаются – всего на несколько миллиметров, но этого хватает, чтобы я понял: она услышала.

— Я не знаю, как это сделать, Логан, – говорит она почти шёпотом. – Я не умею… выключать ненависть по щелчку.

— Тогда не выключай, – отвечаю я. – Просто… позволь мне быть рядом. Без графика. Без отчётов. Без контракта. Хотя бы на этот вечер.

Она молчит. Потом медленно поднимает руку и касается моей щеки – кончиками пальцев, очень осторожно, будто проверяет, настоящий ли я.

Я закрываю глаза на секунду. Это первое её прикосновение не по необходимости. Первое добровольное.