Книга Пятый телохранитель. Часть 1, страница 48 – Анна Вэйли

Он хотел меня.

Эта мысль ударила в голову, как вспышка. Он хотел меня здесь, сейчас, прижатую к машине с разбитой губой и кровью на подбородке. Хотел и еле сдерживался, и я видела это в его глазах, в напряженных мышцах, в том, как он вцепился в крышу машины, будто боялся, что руки сами потянутся ко мне.

Это было не как там, в комнате. Не как с Даниилом.

Там был липкий страх, который сковывал тело и разъедал мозг. Отвращение на уровне инстинктов, желание вырваться и убежать.

Здесь было что-то другое.

Жар, который начинался где-то внизу живота, там, где его бедро упиралось в меня, и расползался по всему телу. Поднимался вверх и заливал грудь, шею и щеки. Спускался вниз, туда, где ткань джинсов терлась о кожу при каждом его движении.

Это было неправильно. Нелепо. Постыдно. Меня только что чуть не изнасиловали, а я стою тут, прижатая к машине, и хочу, чтобы он...

Чтобы он что?

Поцеловал меня. Грубо и жестко, так, чтобы стереть память о чужих губах на моей шее. Чтобы его руки прошлись по моему телу и заменили следы от чужих.

Господи. Что со мной?

Я смотрела на его губы. Если я подамся вперед всего на сантиметр, они коснутся моих. Один сантиметр. Одно движение.

Его рука дрогнула на крыше машины, костяшки побелели от напряжения.

За спиной послышались шаги и голоса, кто-то вышел из клуба и остановился на крыльце. Увидел нас. Его, прижимающего меня к машине, и меня, распластанную под ним с разбитой губой и растрепанными волосами.

— Смотри, смотри!

— Это же... это же дочка Ермолова!

— Снимай, снимай!

Вспышки. Камеры телефонов, направленные на нас. Маленькие прямоугольники света в темноте, десятки глаз, которые смотрели и записывали. Завтра это будет в интернете. Послезавтра везде.

Мне было плевать.

Впервые в жизни мне было плевать на то, что обо мне подумают, что скажут, что напишут.

Артему тоже, он даже не повернул головы. Будто их не существовало. Будто весь мир сузился до нас двоих, до этого сантиметра между нашими губами.

— Поняла?

Он повторил вопрос тише. Его голос был острым, как лезвие. Но его горячее тело говорило другое.

— Да.

Мое собственное «да» прозвучало не так, как должно было, не как согласие с его угрозой, а как что-то другое. Как приглашение. Как мольба.

Да. Да, я поняла. Да, я больше не сбегу. Да, можешь делать со мной что хочешь. Да. Да. Да.

Его глаза потемнели еще больше. Он услышал. Понял. Все понял.

Секунда. Одна секунда, когда он мог, когда мы оба могли, когда все могло измениться.

Его рука дернулась с крыши машины и потянулась ко мне, к моему лицу, к моим волосам, к моей шее...

А потом он отступил.

Отпустил.

Его руки опустились, тело отодвинулось, и между нами появилось пространство, тридцать сантиметров, полметра. Холодный ночной воздух хлынул туда, где только что было его тепло, ударил по моей разгоряченной коже, по губам, которые так и не получили того, чего хотели.

Я почувствовала себя голой. Брошенной. Обманутой.

Тело ныло от несбывшегося и пульсировало там, где он только что прижимался. Артем стоял в полуметре и тяжело дышал. Его руки были сжаты в кулаки, сбитые костяшки побелели. Он смотрел на меня все тем же темным голодным взглядом, но не двигался и не прикасался.

Тело помнило его тяжесть, губы помнили его дыхание... Тот почти поцелуй...