Книга Пятый телохранитель. Часть 1, страница 45 – Анна Вэйли

Тот, что у стены, опомнился первым. Он кинулся к Артему и широко и неуклюже замахнулся правой рукой. Так бьют те, кто привык пугать размером, а не умением, кто никогда не дрался по-настоящему.

Артем сделал шаг в сторону. Ушел с линии атаки и пропустил огромный кулак мимо уха, почувствовав ветер от удара, который должен был снести ему голову.

Ответный удар в горло, костяшками, без замаха, в кадык, в мягкое место между мышцами. Не сильно, потому что сильно было бы смертельно, но достаточно, чтобы вырубить.

Здоровяк захрипел. Остановился, будто налетел на стену, его руки взлетели к шее, пальцы вцепились в горло. Он упал на колени, как подрубленное дерево, потом завалился на бок и скрючился, продолжая хвататься за горло. Лицо багровело.

Будет жить. Но говорить нормально еще неделю не сможет.

Второй отпустил ее волосы.

Его пальцы разжались, Алиса качнулась вперед и едва не упала. Он вскочил на ноги и отступил на шаг от дивана, глаза бегали к двери, к Артему, к дружку на полу.

Он орал что-то, угрозы, ругательства, проклятия.

— Ты труп! Ты знаешь, кто я?! Тебя закопают! Мой отец тебя... Да ты узнаешь, кто такой Даниил Князев!

Слова сливались в бессмысленный шум, в лай испуганной собаки. Пустые звуки человека, который привык, что его боятся, и не понимал, почему этот парень в черной футболке не паникует.

Он замахнулся правой рукой от плеча, и хотя удар был точнее, чем у здоровяка, но такой же неумелый. Удар человека, который никогда не получал сдачи.

Артем блокировал на встречном движении, и предплечье ублюдка врезалось в его локоть. Тот зашипел от боли.

Артем ударил в ответ. Кулак врезался в переносицу, хрустнул хрящ. Кровь брызнула веером на рубашку, на диван, на пол, и Даниил отшатнулся, схватившись за лицо обеими руками.

Второй удар пришелся в челюсть: справа, с поворотом корпуса, со всем весом тела. Кулак врезался в ту точку, где нервы сходятся в один пучок, голова Даниила мотнулась в сторону, глаза закатились.

Третий удар пришелся в ребра, под дых. Ублюдок уже падал, но Артем все равно ударил в мягкое место под грудиной, туда, где находится сплетение нервов. Чтобы запомнил. Чтобы каждый вдох следующую неделю напоминал ему об этой ночи.

Даниил сложился пополам и упал на пол рядом с диваном, скрючился в позе эмбриона, прижав колени к груди, и заскулил тонко и жалко, как побитая собака.

Все затихло. Только далекая нереальная музыка доносилась снаружи, приглушенная стенами и коридором.

Артем стоял над ублюдками и смотрел.

Здоровяк катался по полу, держась за горло и хрипя. Лицо побагровело, по подбородку текла слюна. Жалкое зрелище: сто двадцать килограммов мышц, которые ничего не стоили против человека, который знал, куда бить.

Даниил скрючился у дивана, кровь текла из носа, из разбитой губы и капала на дорогой ковер. Он стонал что-то невнятное, зажимая лицо ладонями, его рубашка была залита красным, белый хлопок превратился в мокрую тряпку, а расстегнутый ремень так и болтался на бедрах.

Хотелось добить.

Артем чувствовал это желание. Оно поднималось откуда-то из глубины, из той части мозга, которая старше слов, старше мыслей, старше цивилизации. Животное желание. Первобытная ярость.

Бить, пока не перестанут шевелиться, пока не захлебнутся собственной кровью, пока не останутся лежать неподвижно на этом дорогом ковре в этой дорогой комнате.