Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 37 – Галина Колоскова

— Суд идёт! — объявляет секретарь.

Мы все поднимаемся.

Судья — женщина лет пятидесяти с усталым, но внимательным лицом, поглядывает на нас поверх очков.

Я молюсь про себя, чтобы она любила своих детей. Чтобы была матерью, а не сухим чиновником в мантии.

Первым выступает адвокат истца. Акула в золотой оправе начинает вещать гладким, бархатным голосом. Он рисует картину, от которой сводит желудок. Говорит о Мироне как об образцовом отце, филантропе, человеке, создавшем империю своими руками. Об отце, способном обеспечить детям лучшее будущее. Лучшие школы, университеты, возможности. Постепенно его голос становится сочувствующим, почти скорбным. Он переходит ко мне.

— А что может предложить ответчица? — он разводит руками. — Женщина, двадцать лет прожившая на всём готовом, не работая, не зная реалий современного мира. Женщина, чья психическая устойчивость нарушена неизбежным крахом брака. Мы не сомневаемся в её любви к детям, но любовь — это не только поцелуи на ночь. Это образование, стабильность, безопасность. Мой клиент готов предоставить всё это в полной мере.

Чувствую, как по спине прокатывается волна холода. Мирон опять обманул. Он не собирается выполнять договорённости. Выставляет меня сумасшедшей затворницей. Беспомощной курицей, которая не сможет найти работу и заплатить за кружки детей.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль помогает сдержать слёзы ярости и унижения.

Мирон ловит мой взгляд. В стальных глазах — не торжество, а холодное удовлетворение. Он действительно так обо мне думает. Создал и поверил в собственный миф.

Слово дают Марии Львовне. Она поднимается неспешно, поправляет манжету пиджака. Её голос тихий, но настолько чёткий, что его слышно в самом дальнем углу зала.

— Удивительно, — начинает она, — как господин Волков, столь успешный в бизнесе, совершенно не знает женщин, которые его окружают. А главное — свою собственную жену.

Она подходит к судье и кладёт перед ней первую папку.

— Это дипломы моей доверительницы. С отличием оконченный МГУ. Она первоклассный филолог. Прочтите отзывы с её последнего места работы… — Мария Львовна делает паузу, давая судье пробежаться глазами по документам. — Виктория Николаевна сознательно оставила карьеру двадцать лет назад, по обоюдному решению супругов, чтобы посвятить себя семье и воспитанию детей. Это не было продиктовано её неспособностью к труду. Это сознательный выбор любящей матери. Выбор, который господин Волков полностью поддерживал, пока это было ему удобно.

Мирон нервно дёргает плечом. Его адвокат быстро пишет в блокноте.

— Что касается стабильности и безопасности… — Мария Львовна продолжает говорить с почтением в голосе. — Позвольте представить вашему вниманию картину «стабильности», которую предлагает отец.

Она открывает папку. Смотрю с замиранием сердца. Это не архивные документы с компроматом, способные закапать нас обоих. А то, что мы собирали с большим трудом.

— За последний год господин Волков совершил одиннадцать зарубежных поездок. В шести из них его сопровождала госпожа Луговая… — В зале возникает шепоток. Мария Львовна не обращает внимания. — В период этих поездок он не выходил на связь с детьми по нескольку дней подряд. Пропущены дни рождения младшей дочери и среднего сына. Взамен были присланы дорогие подарки, купленные, как установлено, помощником. Вот подтверждающие чеки и показания персонала. — Она разводит руками: — Какая стабильность может быть в жизни детей, чей отец заменяет своё присутствие денежными суррогатами?