Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 34 – Галина Колоскова

Останавливаю машину на заросшей травой и полевыми цветами площадке перед ним. Вилла, нет, даже не вилла, а просто большой старый дом, стоит на самом обрыве. Отсюда открывается вид, от которого перехватывает дыхание. Бескрайняя синь моря, сливающаяся с горизонтом. Белоснежные паруса яхт вдали, как бумажные кораблики, и золотая полоска безлюдного пляжа внизу. Сердце замирает и ноет одновременно. От восторга и от щемящей боли утраты. Как же мы могли забыть об этом месте? Как я могла позволить ему убедить меня, что это — нечто второсортное, недостойное нас? Это было первое предательство самой себя. И, пожалуй, самое горькое.

Я захожу внутрь. Ключ скрипит в замке, пахнет пылью, затхлостью и тишиной. Под ногами громко скрипят половицы, нарушая многолетний сон. Но свет… свет льётся из всех окон, он играет в миллиардах пылинок, танцующих в воздухе словно золотистые мошки. Он живой. И этот дом живой. Он просто спал, ожидая, когда его разбудят.

Я медленно обхожу все комнаты, касаюсь шершавой поверхности стен. Смотрю на потрескавшуюся, но всё ещё голубую краску на потолке в гостиной. На старый камин, в котором мы с бабушкой жарили картошку. Я зажмуриваюсь и не вижу запустения. Я вижу потенциал. Жизнь. Вот здесь, где сейчас паутина в углу, будет большая светлая кухня-столовая, где мы будем собираться по утрам, завтракать и смеяться. Здесь — гостиная с диванами и тем самым камином, где будем играть в настольные игры зимними дождливыми вечерами. А наверху — комнаты для детей. Светлые, уютные. И ещё несколько отдельных, для гостей. Небольшая, уютная семейная гостиница. Наш семейный бизнес. Наше спасение. Наша крепость.

Идея озаряет меня, как вспышка молнии. Да. Именно так.

Я срываюсь с места, достаю смартфон и делаю несколько снимков под разными углами. Потом, почти не дыша, набираю номер человека, которого нашла по рекомендации моего адвоката. «Она железная леди, но с душой», — сказал он. Это архитектор, женщина лет пятидесяти с умными, добрыми глазами и, как оказалось, железной хваткой. Её зовут Алина Викторовна.

Она приезжает через два часа. Невысокая, подтянутая, с седыми короткими волосами и внимательным взглядом. Ходит по дому молча, что-то помечая в планшете, щупает стены, стучит по ним костяшками пальцев, заглядывает в подвал.

— Ну что, Виктория? — наконец, она поворачивается ко мне, убирая планшет. — Вы хотите восстановить это как семейное гнездо или как коммерческий проект? Вложения и сроки будут кардинально различаться.

Я глотаю воздух, собираю всю свою волу в кулак. Мой голос звучит тихо, но чётко, без дрожи.

— И то, и другое. Хочу, чтобы это был дом для меня и моих детей. Наш настоящий дом. И чтобы он мог себя содержать. Небольшая бутик-гостиница. Очень личная, очень душевная. Такая, чтобы люди чувствовали, будто приехали в гости к друзьям.

Алина Викторовна смотрит на меня пристально, оценивающе.

— Фундамент крепкий, — заключает она деловито. — Стены добротные, из хорошего кирпича. Дом строили на совесть. Но перекрытия нужно укреплять. Коммуникации менять полностью. Вода. Проводить, канализацию. Крышу перестилать. Электрику — всю. Это дорого. И долго. Очень долго.

— Деньги есть, — для меня это звучит как самое главное заклинание, как мантра силы. Не его деньги. Мои. Те, что я отвоевала, что принадлежат мне и детям по праву. — И время… у меня его теперь предостаточно. Я хочу, чтобы всё было сделано качественно. И… тайно. Никакой огласки в прессе, никакой помпезности.