Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 36 – Галина Колоскова

Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться чаще, гневно и горячо. Так вот как… Шпионит. Использует для этого собственного сына. Или пытается настроить его против меня. Старая, как мир, тактика.

— Что ты ответил? — мой голос тише ветерка, но Артём слышит.

— Я сказал, что не знаю. Что ты много ездишь по делам, решаешь какие-то вопросы. И что… — он делает глубокий вдох, — что он потерял право знать о твоей жизни, когда ушёл к другой женщине.

Гордость за сына затмевает на мгновение боль и гнев. Я протягиваю руку и сжимаю его сильную, мужскую ладонь. Артём уже не мальчик. Он мой защитник.

— Спасибо. Спасибо, сынок.

— Он… — Артём замолкает, подбирая слова. — Он сказал, что Карина, куда-то уехала. На съёмки нового проекта, кажется. Надолго. Его голос звучал устало. И одиноко.

Я жду. Жду, чтобы во мне шевельнулась знакомая, предательская жалость к Мирону. Та, что заставляла прощать ему раньше слишком многое. Но внутри лишь холодная уверенность и горькое удовлетворение. Идол, ради которого он рушил всё, оказался с ногами из глины. Его большая, новая любовь сбежала при первой угрозе финансовым невзгодам, оставив любовника одного разбираться с последствиями. Как я и предполагала — любовь, построенная на роскоши, без роскоши умирает.

— Его одиночество — это его выбор, Артём. Как и моё счастье — теперь мой собственный выбор. Я не хочу его слушать, не хочу его видеть. Пусть подписывает бумаги и оставляет нас, наконец, в покое. Мы начинаем новую жизнь. С чистого листа.

Я обнимаю сына за плечи. Мы вместе смотрим, как заходит солнце, окрашивая море в багрянец и золото. Я слушаю стук молотков и спокойные, деловые голоса рабочих. Вдыхаю полной грудью воздух, пахнущий свежей стружкой, краской, извёсткой и солёным морем. Воздух свободы. Воздух моей новой, только начинающейся жизни.

Буря ещё впереди. Я знаю это. Суд, унизительный раздел имущества, слёзы детей, трудные, тяжёлые разговоры. Но здесь, в этом старом доме, спящем на краю обрыва, я впервые за долгие месяцы чувствую себя не Викторией Волковой, брошенной женой миллиардера. Я чувствую себя Викой. Викой Сомовой. Хозяйкой. Творцом. Матерью, строящей крепость для своих детей. И я знаю — никакая буря меня уже не сломит.

Виктория

Сегодня последнее судебное заседание. Воздух в зале суда густой, спёртый, им тяжело дышать. Он пахнет старым деревом, пылью и чужими трагедиями. Я сижу прямо, положив холодные ладони на колени, стараясь дышать ровно и глубоко. Вдох. Выдох. Как учила адвокат. Сегодня решается всё. Не имущество, не деньги — всё это прах. Сегодня решается судьба моих детей.

Напротив, через ширину зала, развалился Мирон. Он в идеально сидящем костюме, который когда-то я выбрала для него в Милане. Его поза расслаблена, даже немного надменна. Он смотрит на судью уверенным взглядом хозяина жизни. Привык покупать и продавать всё, включая, как ему кажется, правду. Рядом с ним его адвокат — дорогая акула в очках в тонкой золотой оправе. Он что-то шепчет Мирону на ухо, и тот едва заметно кивает. Сердце сжимается от знакомой боли. И этот человек ночами напролёт строил планы о нашей большой семье, целовал меня, называя его крепостью. Теперь Мирон смотрит на меня как на препятствие. Как на врага.

Рядом со мной мой адвокат. Стальной взгляд Марии Самохиной направлен на папку с документами. Она не суетится, не шепчется. Она — монолит. Её спокойствие — моя опора.