Книга Английская жена, страница 92 – Эдриенн Чинн

Томас открыл глаза. Он лежал среди голых веток какого-то куста на склоне холма. Все тело болело, но сильнее всего – где-то в правом ботинке. Он точно горел. Томас приподнял голову и попытался разглядеть, что же там. Из раздувшегося искривленного ботинка торчал фарш из его собственных костей и мяса. Он снова откинулся на ветки. В голове пульсировала боль. Он поднес руку ко лбу и увидел, что она вся в крови. Его пробил озноб. Холод пронизывал насквозь. Быстрей бы все кончилось.

И тут он почувствовал, что летит. И видит, как они с Элли стоят в Коровьей башне. Ее лицо залито серебряным лунным светом. Она берет его руку и кладет себе на живот. Ее серо-голубые глаза смотрят на него внимательно. Он обхватывает ее лицо. «Да, – говорит она, – у нас будет ребенок».

Внезапно появляется белая вспышка, тело сотрясается от очередного взрыва. Томас распахивает глаза. И тут залпы стихают.

Он вновь опускает ресницы и парит в открывающейся перед ним пустоте. Дрейфует на плоту в бескрайнем океане, покачиваясь на волнах. Он поворачивает голову и видит черно-серого горбача, покрытого ракушками. Он даже не думал, что в раю водятся киты. С другой стороны плывет еще один и внимательно смотрит на него темными глазами, а потом просто растворяется в зеленых водах океана.

Томас пришел в себя в пещере в окружении других раненых. Они лежали в забытьи, стонали и звали своих любимых и матерей. По-немецки.

Склонившись, санитар снял с Томаса шлем, обмотал его голову газетой и тихо сказал что-то другому санитару, показывая на ногу. Произнесенное им слово отскакивало в голове Томаса, точно рикошет.

Капут. Капут. Капут.

Типпи-Тикл, 17 октября 2001 года

— Доброе утро, принцесса Грейс.

Софи открыла глаза и улыбнулась:

— Доброе утро.

Сэм сидел на кровати в джинсах и футболке и держал две кружки.

— Кофе? С молоком, без сахара, так?

Софи потянулась под спутанными простынями и села, откинувшись на подушки. Деревянное изголовье огромной, почти с комнату, кровати Сэм вырезал сам. Она обернула простыню вокруг тела и взяла кружку:

— Да, так, спасибо.

Сэм смотрел, как она пьет, и улыбался. Тонкие морщинки разбегались веером от уголков его глаз. Он протянул руку и убрал прядь с ее лица.

— Ты мне очень нравишься такой.

— Такой заспанной и с размазанной тушью?

— Это ерунда. Такой милой.

— Милой? – Софи отдала ему пустую кружку. – Никто еще не называл меня милой. Мне даже захотелось посмотреть на это.

Сэм поставил кружки на стул, отбросил в сторону простыню и повис над Софи, опираясь на ладони.

— Сэм, что ты делаешь?

— Смотрю на тебя.

Она снова откинулась на подушку, разметав волосы. Глаза Сэма сияли. Она еще никогда не видела такого сияния. Где-то в животе запорхала стая бабочек. Вот черт.

Он покрывал ее поцелуями, легкими, точно дыхание. Ее лицо, шею.

— Я улетаю, Сэм, – выдохнула она. – Сегодня.

— Я знаю, – сказал он, продолжая целовать. – Но не думаю, что это хорошая идея.

— Ты хочешь, чтобы я осталась?

От этих поцелуев по ее телу бежали мурашки.

— Нет. Нет, я не знаю.

Софи стояла у окна в мягкой клетчатой рубашке Сэма и пила кофе, глядя на далекий песчаный пляж в обрамлении черно-зеленых елей. Чайки-щекотунчики скользили над неспокойной водой в ожидании добычи. Белоголовый орлан резко спланировал вниз, схватив когтями большую извивающуюся рыбину. Вот бы остаться здесь. Но я не могу. Просто не могу.