Онлайн книга «Английская жена»
|
© Adrienne Chinn, 2020. This edition is published by arrangement with Hardman and Swainson and The Van Lear Agency LLC © Эдриенн Чинн, 2024 © Елена Яковлева, перевод на русский язык, 2024 © Издание на русском языке, оформление. Строки, 2024 * * * Моей матери Шарлотте Мэри (Мэй) Эдвард Чинн, вечной ньюфаундлендке[1]. Огромный остров… его отвесные голые скалы, лишенные плодородной почвы, вырастают из самой глубины океана, точно гигантское каменное чудовище, когда-то принадлежавшее подводной тьме. Оно тянется к солнцу и ветрам прямо со дна океанской бездны. Человеческий глаз, привыкший к мягкости и изобилию, видит в его резких, четких очертаниях, вырубленных на фоне синего неба, нечто странное и такое жуткое, что почти прекрасное. Часть первая Глава 1 Ливерпуль, 5 февраля 1946 года Серая громадная «Мавритания» в ливерпульском доке больше похожа на какой-то склад. Черный дым валит из двух больших труб. Элли покачивает Эммета, закутанного в толстое шерстяное одеяло и многочисленные одежки, которые она вязала всю зиму, сидя у камина. Воркует ему что-то прямо в ухо, похожее на маленькую ракушку. Малыш глядит на нее бесстрастными разноцветными глазами – синим и карим, – приподняв тонкие светлые бровки, готовые в любой момент нахмуриться, если вдруг что-то будет ему не по нраву. Затяжной дождь наконец иссякает, и лайнер растворяется в надвигающихся клубах тумана и рокоте моря. По лицу Элли стекают капли. — Нужен просто гигантский айсберг, чтобы потопить это корыто, – говорит Дотти, сестра Элли, и дует в рукавицы, чтобы согреть озябшие пальцы. – Вокруг Ньюфаундленда много айсбергов. Я читала в библиотеке. — Спасибо, Дотти. Ты, как всегда, предрекаешь конец света. Генри Берджесс, приподняв очки, прищуривается и смотрит на корабль. — Не бойся, Элли Мэй. Я читал о «Мавритании». Этот лайнер еще с начала войны ходит в разные края по всем океанам. Он крепкий старичок. Элли оглядывает пирс, заполненный тысячами молодых женщин, многие из них с младенцами на руках или малышами чуть постарше, с такими же, как у нее, опрокинутыми, испуганными лицами. — Нас так много. – Она смотрит на отца. – Что мы все здесь делаем, папочка? – Прикусив губу, она смаргивает слезы. – Я совсем не помню, как выглядит Томас. Генри поднимает руку в перчатке, словно желая погладить Элли, но медлит и сует ее в карман пальто. — Не думаю, что он так уж сильно изменился. — Я даже не знала об обмене пленными, пока не пришла эта телеграмма из Канады. Все еще не могу поверить, что он целых четыре месяца лежал в лондонском госпитале и был не в состоянии отправить мне весточку. А я даже не догадывалась! — Ну хватит. Зато теперь, надо полагать, Томас здоров. Не ты ли говорила, что он опять начал выходить на рыбалку со своим отцом? — Так он написал. Живет где-то на севере Ньюфаундленда, место называется Типпи-Тикл. Но я так и не нашла его на карте в нашей школьной библиотеке. Дотти, кряхтя, перехватывает чемодан Элли другой рукой. — Ты будешь там есть бананы и булки, а не черствый вултонский пирог, о который колено разбить можно. – Дотти надувает губки, накрашенные красной помадой, которую, как подозревает Элли, сестра стащила у нее. – Когда переберешься в Канаду, позабудешь о папочке так же, как позабыла о Джордже. |