Книга Английская жена, страница 2 – Эдриенн Чинн

— Не говори ерунды. Вы моя семья. И я все никак не пойму, что случилось с той чудесной девочкой, какой ты была когда-то. Надеюсь, когда в следующий раз увижу тебя, ты повзрослеешь.

— Я уже повзрослела, Элли. Мне шестнадцать, я давно не маленькая. Спроси у Джорджа.

— Только это не совсем Канада, детка, – поправляет Дотти отец, – это Ньюфаундленд. Такой же британский доминион, как Канада или Австралия.

— Что значит «спроси у Джорджа»?

Оглушительно ревет корабельный гудок. Толпа устремляется вперед, точно огромная волна, и сбивает Элли с ног. Генри хватает ее за руку.

— Тебе пора, детка. – Он достает из кармана пальто билет и вкладывает его Элли в руку, затянутую перчаткой. – Я нанял носильщика, чтобы он отнес твой чемодан в каюту. Это первый класс, так что вам с Эмметом будет где уединиться.

Элли смотрит во все глаза на отца.

— Первый класс? Папочка! Не нужно было так тратиться, это же дорого!

— Это самая малость, которую я могу сделать для вас, детка. – Он щекочет пухлую щеку Эммета. – Береги себя, Элли Мэй, – неловко целует дочь, – и знай, что всегда можешь вернуться домой, если что. – Тут голос его срывается, и, кашлянув, отец добавляет: – Ладно, Дотти, нам лучше поспешить, пока опять дождь не зарядил. Говорят, из Исландии идет шторм, а нам еще домой возвращаться.

Дотти целует ребенка в щечку.

— Пока, сладкий. – Протягивает чемодан сестре. – До свидания, Элли.

— Так нельзя прощаться, Дотти. Я не знаю, когда мы с тобой снова увидимся.

Дотти смотрит на сестру.

— А что ты хочешь? Ты едешь в новую большую страну, где все легко и замечательно. Их же не бомбили. У них нет продовольственного кризиса. И тысячи их людей живы, не то что у нас, с нашими тысячами погибших. Думаю, ты вышла за Томаса, только чтобы сбежать отсюда подальше. Бросить нас с папочкой.

— Как ты можешь такое говорить, Дотти?! Я каждую ночь плакала, думая о том, что даже не представляю, когда мы снова увидимся. Я уезжаю от вас, из Нориджа, в полном отчаянии. Ты понимаешь? Это же мой дом. И я буду ужасно скучать по тебе и по папе.

— Если бы мы и правда были для тебя так важны, ты бы осталась. Ты говорила, что никуда не уедешь. Обещала! И обманула, Элли!

— Ну, ну, детка, ты же на самом деле так не думаешь. Элли твоя сестра, а кровь не водица, или как там говорят.

Дотти берет отца под руку.

— Идем, папочка. Тут так холодно. И я проголодалась. Возьмем рыбу с картошкой и поужинаем вдвоем, только ты и я. За углом есть неплохое местечко.

Элли с Эмметом и чемоданом еле добралась до своей каюты, в которой впритык стояли четыре двуспальные двухъярусные кровати. За дверью уже ждал ее багаж. Какая-то девица в дурно сшитом платье возлежала наверху.

— Вот дьявол. Ребенок? Он орать не будет?

Элли, посмотрев в свой билет, перевела взгляд на нее.

— Простите, я, кажется, ошиблась. У меня место в первом классе.

Девица расхохоталась:

— Это он и есть, солнышко. – И уселась, свесив покрытые темным кремом ноги с нарисованными карандашом швами, как на настоящих чулках. Слава богу, благодаря Томасу и американскому гарнизону у Элли не было недостатка в галантерее.

Она вздохнула, поставила свой чемодан возле койки у маленького иллюминатора и спросила:

— Здесь не занято?

— Располагайся. – Девица чиркнула спичкой. – Я Мона. Притащила свою задницу аж из Льюишема. Что б они все тут провалились. – Подожгла сигарету, затянулась, задула спичку и бросила ее на пол. – Направляюсь в Торонто. Там-то уж точно будет не хуже, чем в Льюишеме, его хотя б не бомбили. – Вновь затянувшись, она смотрела, как Элли кладет Эммета на кровать и постепенно освобождает его от одеяла, шерстяной шапочки и рукавичек. – А ты сама откуда? Куда едешь?