Книга Английская жена, страница 104 – Эдриенн Чинн

Почему Дотти так рассвирепела из-за того, что Элли вышла за Томаса, а не за Джорджа? Не потому ли, что ее обуревала зависть к воображаемой жизни по ту сторону океана? Или просто перемены пришлись на тот неловкий возраст между детством и юностью? Дотти сейчас почти семнадцать. Элли была чуть постарше, когда встретила Томаса.

Она посмотрела на мужа. На копну его пепельно-русых волос, казавшихся темными в полумраке вагона. На тонкий белый шрам на левой щеке и морщинки вокруг глаз. Что он пережил? Что оставило такие следы на его красивом лице, в которое она когда-то влюбилась? Почему он так мало рассказывал об этом в своих письмах с Ньюфаундленда? Почему не написал ей о…

Она вновь взглянула на подвернутую штанину. Может, и впрямь хорошо, что она не знала об этом.

Элли достала из сетки апельсин, провела ногтем большого пальца по ноздреватой кожуре и почистила фрукт. Разделив его на дольки, протянула одну Томасу:

— Чтобы лучше думалось.

Томас посмотрел на апельсин, потом на Элли и слегка улыбнулся.

— Можно, да?

Она улыбалась ему в ответ, пока они не съели сладкий фрукт целиком. Они найдут дорогу друг к другу. Долька за долькой. Шаг за шагом.

— А вот и Типпи-Тикл. Наш дом родной.

Элли в своих английских сапожках на тонкой подошве держала на руках Эммета, утопая в мокром снегу и дрожа от холода. Она смотрела на большой деревянный дом с двумя круглыми башенками, возвышающийся на самой вершине засыпанного снегом утеса. Вокруг бурлили покрытые льдинами воды Северной Атлантики.

Дом этот, как и тысячи других, которые она видела во время путешествия, был обветренным, с облупившейся краской, в которой только угадывался первоначальный цвет. Старый серый забор, лишенный нескольких досок, окружал участок.

— Этот дом… он больше других, что я видела.

— Еще мой отец его построил, – проговорил Эфраим, ставя багаж Элли прямо в снег.

Отец Томаса был высоким, жилистым и отличался потрепанной морскими ветрами красотой, приобретенной благодаря его образу жизни.

— Мой старик хорошо зарабатывал на рыбе. Всяко лучше, чем мы сейчас. И он вообще не разбрасывался деньгами, в отличие от деда, его отца, который был капитаном и добывал тюленей. Потому у нас теперь и дом большой. Называется «Чайка». В честь самой маленькой чайки, что тут живет. Мой старик еще в детстве начал рыбачить. Я лет в пятнадцать вышел с ним. А потом Томас, в том же возрасте, ко мне присоединился.

— Дом-то большой, но папа давно закрыл все этажи, кроме первого, – сказал Томас, указывая костылем куда-то вверх: – Мы все живем там.

Увидев, как дрожит Элли, он спохватился:

— Пойдемте скорее внутрь, здесь такая холодина, даже черт задницу отморозит.

Элли нахмурилась, глядя на свои чемоданы, которые понемногу заметало снегом.

— А как же вещи?

— Не беспокойся, я вернусь за ними.

— Но у тебя…

Теплый взгляд Томаса как будто подернулся инеем.

— Рук-то у меня две.

— Конечно, Томас, прости, я не хотела…

Эфраим подхватил чемодан и несколько сумок с продуктами, которые они закупили в Галифаксе.

— Не волнуйся, девонька, – сказал он, поднимаясь по ступенькам к дому. – Мы с Томми все перетаскаем. И вон тот чемодан твой поднимем.

Глядя на свинцово-серую воду, Томас вздохнул и пробормотал:

— Прости, Элли Мэй. Я должен был сразу тебе сказать, но боялся. – Он посмотрел на нее. – Боялся, что, если ты узнаешь, не захочешь приехать ко мне.