Книга Идеальная жена, страница 101 – Линси Сэндс

Добравшись с помощью Рунильды до большого зала, Авелин первым делом посмотрела вверх. Отыскала глазами дыру в потолке, сквозь которую провалилась, и молча постояла, вспоминая последнюю минуту перед тем, как упасть. Вопреки тому, что говорили леди Хелен и Диаманда, она была совершенно уверена, что на неё напали. В голове всё, конечно, перемешалось, однако… Она до сих пор помнила этот ошеломительный удар; боль была резкая и внезапная, и она потеряла равновесие. Авелин помнила, как упала и как левая рука провалилась в пустоту; потом нахлынула новая волна сильной боли, потому что она ударилась головой о сломанную половицу.

Да. Авелин не сомневалась, что кто-то её ударил. Но кто? Кто-то из пропавших слуг? Комнаты выглядели пустыми, однако…

Нет. Она даже не видела никого из здешних. У них нет причин ей вредить.

На ум пришла разорванная туника. Авелин вспомнила, как несло от ткани свининой, и свой внезапный страх, будто кто-то нарочно вставляет ей палки в колёса. Впрочем, она тут же отогнала эту мысль; эти два события не могут иметь между собой никакой связи. Испортить ей шитьё – это одно, но напасть?

— Ави! Зачем вам понадобилось вставать? – К ней бежала встревоженная Диаманда, и Авелин забыла, о чём думала. Нужно было заняться делом.

К тому времени, как Паэн въехал во двор замка, полная луна уже высоко стояла в небе. Вечер вышел долгим. Поездка в деревню толку не принесла. Если кто из тамошних обитателей и был слугой из замка, то не признался, а работать на Рамсфельд не хотел никто. Будь они крепостными, он бы им просто приказал явиться в замок, но ему сообщили, что крепостные сбежали из Рамсфельда задолго до того, как умер Лиджер. Все жители деревни клялись, что являются свободными крестьянами, которые вольны заниматься, чем им заблагорассудится, и лишь помогали обрабатывать господские поля. Не зная, что ему делать, Паэн покинул деревню и поскакал в Джервилль. Ему отчаянно требовались слуги, чтобы вычистить замок и работать в нём, и он был обязан их где-то раздобыть.

Поэтому он совершил долгий путь в родительский дом, за обедом обсудил положение дел с отцом, затем вскочил на коня и поскакал домой, и в ушах его отдавались клятвенные заверения отца, что он обо всём позаботится. У них будут слуги, завтра же и не позднее полудня! Теперь Паэн возвращался в Рамсфельд и прибыл туда очень поздно – так поздно он даже в Джервилль не приезжал всю прошлую неделю!

Он сразу пошёл в старую конюшню. Устроил на ночлег коня, не позабыв насыпать ему дополнительную порцию овса после долгой скачки, затем устало побрёл в дом. Во дворе замка было пусто и тихо. Если бы не стража, которую Паэн расставил на стене на случай нападения, он мог бы решить, что замок необитаем. За всю свою жизнь Паэн ни разу не видел столь пустынного замкового двора без признаков хотя бы малейшей активности. И это очень настораживало.

Ещё более пугало то, что шатёр, который стоял перед домом, когда он уезжал, теперь куда-то подевался. Но Паэн успокоил себя мыслью, что Авелин, должно быть, пришла в себя и приказала его убрать. Жена наверняка отдыхает в доме, поправляясь после случившегося.

Хорошо, если так, подумал он, и его сердце сжалось, когда он вспомнил, как она висела высоко под потолком большого зала. Это зрелище точно стоило ему десяти лет жизни. Начинало мутить, стоило лишь представить, как это было. Но ещё более его потрясло её лицо, когда он втащил её наверх. Очевидно, она упала и ударилась головой: кровь лилась из раны на лбу, стекая по щекам тонкими ручейками, которые были похожи на длинные тонкие царапины, оставленные когтями крупной птицы. Сначала он подумал, что Авелин мертва, но когда, подняв её наверх, взял на руки и увидел, что грудь её поднимается и опадает, страшно обрадовался. Ему не хотелось выпускать её из объятий даже тогда, когда слуги поставили шатёр и быстро разостлали шкуры.