Книга Арабелла, страница 146 – Джорджетт Хейер

— Весь Лондон думает, что для меня немного странно иметь такую собаку. Даже хозяин этой таверны попытался выгнать ее на улицу! – Мистер Бюмарис вытащил бумажник, достал оттуда несколько купюр и положил их на стол. – Вот. Заплатите за комнату, купите все, что вам необходимо, и отправляйтесь в Хэрроугейт на крыше первого же дилижанса. Насколько я знаю, дилижансы на север отправляются рано-рано утром, и поэтому сегодня вам лучше провести ночь в той таверне, откуда они выезжают. Надеюсь, что за несколько дней на свежем воздухе вы полностью восстановите подорванное бренди здоровье и сможете встретиться со своим отцом, не вызвав у него никаких подозрений.

Бертрам попробовал что-то сказать, осекся и попробовал вновь.

— Мне нечем отблагодарить вас, и я знаю, что больше всего обязан Белле… – наконец сказал он хриплым и отрывистым голосом. – Но кое-что я все же сделать могу, и обязательно сделаю! Я обо всем расскажу отцу, сэр, и, если он запретит мне идти в гусары из-за моего поведения, что ж, я это вполне заслужил!

— Конечно же, это очень благородно с вашей стороны, – признал мистер Бюмарис, – но мне всегда казалось правильным перед тем, как кому-то что-то поведать, подумать о том, а не причинит ли ваше раскаяние огромную и совершенно ненужную боль этому человеку.

Бертрам молча переваривал услышанное.

— Вы считаете, что мне не стоит ничего ему рассказывать, сэр?

— Не только считаю, но и запрещаю вам.

— Мне не нравится обманывать отца, сэр, – застенчиво признался Бертрам. – Понимаете…

— Уверен, что вам не нравится. Если вы хотите, чтобы ваш отец наложил на вас епитимию, то валяйте, рассказывайте. Но я предлагаю вам вот что. Скажите ему, что гостили в Беркшире у Скангторпа. И ни за что на свете не признавайтесь, что были в Лондоне! – Мистер Бюмарис встал и протянул Бертраму руку. – Мне пора. И пожалуйста, не думайте, что вы нарушили все десять заповедей! Не мучайте себя. Вы всего лишь поступили так, как поступают восемь из десяти молодых глупцов, если их пустить в столицу одних. Вместе с тем вы набрались ценного опыта, и, когда в следующий раз появитесь в Лондоне, все пройдет гораздо лучше.

— Я не смогу больше показаться в Лондоне, сэр, – с тоской сказал Бертрам. – Но все равно спасибо.

— Глупости какие! Через пару лет службы вы превратитесь в неотразимого капитана, отрастите прекрасные военные усы. Никто и не узнает вас! Да, кстати, вам не стоит заезжать попрощаться с сестрой: она сегодня слишком занята. Я передам ей, что вы благополучно отправились в Йоркшир. Улисс, ну хватит чесаться! Прояви хоть чуточку уважения ко мне! Да-да, уже идем, но это абсолютно не означает, что нужно прыгать вокруг меня и радостно вилять хвостом! – Мистер Бюмарис взял перчатки, пожал Бертраму руку и направился к двери, но вдруг остановился и что-то вытащил из кармана. – Дружба с этой собакой – не сомневаюсь, что каждый франт в Лондоне уже обзавелся собакой! – слишком быстро подрывает мои моральные устои. Ваши часы, Бертрам!

До побега оставалось совсем немного времени, а разнообразных забот у мистера Бюмариса было еще много. И хотя он дал точные инструкции своему кучеру и форейтору и все подготовил для отъезда из Лондона, но сделал одно любопытное упущение. Мистер Бюмарис не стал получать специальное разрешение на бракосочетание, и это означало, что он собирается отправиться в Гретна-Грин^[20] и заключить брак там. Знакомые мистера Бюмариса были бы потрясены, если бы узнали о его тайном желании таким образом отступить от общепринятых канонов. Но все, кто встречался с ним, не заметили в его поведении ничего странного, и поэтому об этом его желании знала только будущая жена.