Книга Всё имеет свою цену, страница 140 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Андреас Фалькенборг жалобно всхлипнул:

— Ты ведь о Рикке хочешь узнать, да?

— Да, и о ней тоже, очень хочу.

— А это ничего, что я потею?

— Ничего, меня это мало волнует.

Рассказ Андреаса Фалькенборга о нападении на Рикке Барбару Видт практически полностью соответствовал тому, что она сама поведала Конраду Симонсену в прошлый четверг. Совпадали даже мелочи – что, с одной стороны, было хорошей новостью. Однако никакой связи с последующими убийствами тут по-прежнему не прослеживалось. Да и информация об этом случае в трактовке Жанет Видт – пусть и на короткое время – уже появлялась на сайте «Дагбладет». К сожалению, там упоминалась и странная имитация стрижки ногтей, о которой умалчивали отчеты полиции. Правда, о том, что он использовал губную помаду, в них было сказано, но на пляже в Кикхавне, как известно, до нее дело просто не дошло – ему помешали. Кроме того, его странную манеру говорить также широко не афишировали. Проблема состояла в том, что он и сам, похоже, не понимал, как именно говорит. Конрад Симонсен попытался было сыграть на этом, но – без особого успеха.

— Ты ведь вырыл могилу там, на пляже. Когда ты это сделал?

— За несколько часов до того, как ее схватил.

— И ты собирался там ее похоронить?

— Да, но она от меня сбежала.

— А ты собирался ее убить?

— Да, я хотел, но ничего не вышло.

— И как ты предполагал это сделать?

— Думаю, с помощью пластикового пакета, как тех двух женщин, убитых на Гренландии и у Стевнс Клинт.

— Ты говоришь «думаю», но ты ведь должен знать?

— Ну да, значит, знаю.

— Пакет был у тебя с собой?

— Да, два пакета.

— Где именно они лежали?

— Думаю, в кармане.

— В кармане? Ты уверен в этом?

— Нет, я не помню.

— А где еще они могли быть?

— Может, в другом кармане.

— И больше нигде?

— Может, еще где-то. Я не помню, ведь все это было так давно.

— Почему ты надел эту маску?

— Потому что мне нравится их пугать.

— Их? Кого их?

— Их, тех, кто боится. Мне нравилось пугать Рикке.

— Тебе приятно видеть, как Рикке и прочие похожие на нее женщины, испытывают страх?

— Да, очень приятно. Когда они насмерть перепуганы. Настоящий страх, ужас! Это так здорово!

— Ты делал вид, что стрижешь ей ногти. Зачем?

— Мама всегда так делала. Думаю, я оттуда это и взял.

— Объясни подробнее.

— Они просто стояли и ждали, пока обрежут их отвратительные когти. Они у всех были такими.

— А откуда ты взял ножницы?

— Из кармана.

— Тоже из кармана?

— Думаю, да. А что, разве не из кармана?

— Тебе виднее.

— Тогда оттуда.

— Расскажи, как ты заставлял Рикке Барбару Видт показать тебе свои ногти.

— Пусть покажет свои когти, глупая девчонка, он хочет видеть ее когти. Так я и говорил.

— Ну и что, это подействовало? Она показала тебе ногти?

— Ничуть не бывало. Уж больно упрямая была, никак не хотела слушаться.

— И что ты тогда сделал?

— Снова это повторил.

— Что именно?

— Пусть покажет свои когти, глупая девчонка, он хочет видеть ее когти. А она спрятала руки за спину и впилась ногтями в лед. Она была совсем не в себе.

— А ты был терпелив, просто стоял перед ней и раз за разом твердил все одно и то же?

— Да, так все и было.

— Но карманный фонарик тебе теперь был не нужен.

— Нет, не нужен.

— Но откуда тогда взялся свет?

— Может, от маяка. Там был маяк.

— Нет, не оттуда. Откуда взялся свет? Яркий, сильный луч света.