Книга Всё имеет свою цену, страница 142 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Там ты научился управлять вертолетом.

— Да, я стал пилотом вертолета. Американцы – очень добрые и милые люди.

Конрад Симонсен пристукнул ладонью по столу и медленно, с расстановкой сказал:

— 13 сентября 1983 года ты с Мариан Нюгор прилетел на расположенную на материковом льду радарную станцию DYE-5. Здесь ты напал на нее, связал, заткнул рот кляпом, чтобы никто ее не услышал, перетащил в свой вертолет, а на обратном пути приземлился прямо на льду, убил и похоронил ее. Все правильно?

— Наверное, я все так и сделал.

— Я побывал на Гренландии и осмотрел то место, где ты ее убил.

— Фантастическая там природа, верно?

— Полностью согласен. Но меня удивляет одна вещь: каким образом тебе удалось сделать во льду могилу – лед ведь жутко твердый.

— Его можно раскрошить ручной дрелью, тогда он становится рыхлым.

— И ты привез с собой эту дрель в вертолете?

— А по-другому никак нельзя, лед ведь твердый как камень.

— Когда ты вытащил ее на лед, на тебе была маска?

— Да, я хотел ее испугать.

— А она видела, как ты роешь ей могилу?

— Она боялась, можешь мне поверить, она жутко трусила. Это вышло здорово. Так все и должно было быть.

— Что еще ты сделал, прежде чем надеть ей на голову мешок?

— Подстриг ее ногти.

— Нет, ты сделал кое-что еще.

— Сказал, что он хочет подстричь ее ногти. Просто чтобы еще больше напугать ее.

— Кто такой «он»?

— Бельфегор, тот демон из телевизора.

— Но ты все же сделал еще одну вещь. Расскажи об этом.

Андреас Фалькенборг сделал отрицательный жест и умолк.

— Что еще ты сделал. Я хочу это знать!!

— Пожалуйста, не будем об этом.

— Нет, будем. Выкладывай!

— Нет, ну пожалуйста, я не хочу!

Конраду Симонсену принесли ответное послание психолога; к его удовольствию, оно было весьма коротким: Дави на него, коли на губную помаду. Он не разыгрывает комедию, однако прекрасно знает, о чем не стоит говорить конкретно. Внимание: Арне Педерсен обнаружил в его квартире бюст Моцарта!

Андреас Фалькенборг спросил:

— Что это за бумажки? Мне они не нравятся, я начинаю нервничать.

— Больше их не будет. Ладно, смотри, кладем фотографию Мариан к снимку твоего демона и на время оставляем ее в покое. Тут у меня есть еще одна фотография. Знаешь, кто это?

— Катерина, та, о которой мы говорили. Ну, та, что, как мы решили, молилась.

Конрад Симонсен пропустил эту оговорку мимо ушей. – Я вот тут думаю, на что ты главным образом смотришь, когда они умирают. На их полуголую грудь или, может, на их облепленные пластиком губы? Расскажи-ка мне, откуда взялся тот пакет, которым ты задушил Катерину Томсен, да не вздумай врать.

Тем не менее на этот раз грозный тон не подействовал – Андреас Фалькенборг хоть и ответил, однако крайне нехотя:

— Из моего рюкзака.

— А где ты его вообще взял?

— Не знаю, это был обычный пакет. Я не знаю, что еще сказать.

— Ее отец организовывал переезды; однажды он и тебя перевозил. Абсолютно дурацкий фальшивый переезд, который ты организовал только для того, чтобы его вызвать. – Я не помню, все это было уже давно.

— Ты стащил у него из гаража пластиковый пакет и упаковал в него бюст Моцарта. Зачем ты это сделал?

— Откуда ты это узнал? Ты этого знать не можешь.

— Ошибаешься, нам много что еще о тебе известно.

— Да-да, ты очень умный, раз ты умеешь так ясно мыслить.