Книга Всё имеет свою цену, страница 138 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Да.

— Зачем?

— Я не знаю; думаю, потому что я ее боялся.

— Но это лишено здравого смысла.

— Понимаю. Но ты ведь на меня за это не рассердишься? Я не могу этого объяснить.

— Я не сержусь, просто мне хотелось бы кое-что понять. Что тебе вообще от нее было надо?

— Я не знаю.

— А я считаю, что знаешь.

— Может, мне хотелось оказаться с ней наедине.

— Тебе действительно хотелось оказаться с ней наедине?

— Нет.

— Тогда и не говори об этом.

— Прости.

Подозреваемый снова понюхал себя, правда на этот раз все обошлось без каких-либо спазмов или иных неконтролируемых телодвижений. Конрад Симонсен продолжал:

— Когда она остригла волосы, ты устроил ей настоящую сцену.

— Да, устроил.

— Почему?

— Не знаю.

— Ты кричал, рыдал и всячески шумел, не так ли?

— Да, я кричал, плакал и шумел.

— Где это произошло?

— У ее парикмахера в салоне на главной улице Хундестеда.

— Расскажи об этом.

— Да тут и рассказывать особо не о чем. В тот день я ходил за ней…

— Как и во все прочие дни?

— Да, я затем туда и переехал, чтобы следить за ней. Так вот, я увидел, как она вошла в парикмахерскую и остригла волосы, и тогда я тоже вошел за ней и… стал кричать, плакать и шуметь. Они позвонили в полицию – это было не слишком здорово.

— Однако с того дня ты прекратил ее преследовать. Почему?

— Потому что она постриглась. Но совсем я не прекратил.

— Что ты имеешь в виду?

— Через несколько лет я снова приехал туда, чтобы посмотреть на нее. Я хотел проверить, по-прежнему ли она носит короткие волосы. Оказалось, что да, короткие. Это было где-то году в 1980, и она меня тогда не заметила. – Она была тебе интересна только с длинными волосами?

— Да, волосы должны были быть им по плечи.

— Им? Кому это «им»?

— Тем женщинам, которых я боялся. Женщинам этого типа. Когда они плодятся, они приносят в мир этих своих детенышей – мерзкое отродье. Их необходимо уничтожать.

Конрад Симонсен ощутил, как по спине его пробежал холодок, и резко спросил:

— Что ты хочешь этим сказать? Что значит «когда они плодятся»?

— Мне очень жаль, я не знаю, почему это сказал.

— А что это за «мерзкое отродье»?

— Не могу сказать. Вероятно, это те, которых я боюсь.

— Когда ты так говоришь, ты думаешь о ком-то персонально?

— О Рикке. Я ее боялся.

— Только ее и никого другого?

— Других тоже боялся, но больше всего Рикке, раз уж мы заговорили о ней.

Конрад Симонсен окинул Андреаса Фалькенборга холодным взглядом. Тот даже поежился, однако промолчал. – Так почему же ты ее боялся?

— Я не знаю, я тогда был молодым, может, я не сознавал, что делаю.

— Чушь собачья, ты прекрасно знал, что делаешь.

— Прости.

— А мне вот кажется, что я знаю, почему ты боишься женщин одного типа с Рикке Барбарой Видт.

Конрад Симонсен вынул из папки еще одну фотографию и положил перед Андреасом Фалькенборгом, который вздрогнул всем телом.

— Ой! – невольно вырвалось у него.

— Что значит «ой»? Ты ее узнаешь?

— Да, это Бельфегор.

— Поясни.

— Это демон из телевизора.

— «Призрак Лувра»в исполнении Жюльет Греко – сериал, который шел по телевидению летом 1965 года.

— Да, верно.

— У тебя была когда-нибудь такая маска?

— Нет, никогда.

Снова легкая дрожь и нос подозреваемого тянется к подмышке. Наконец-то до Конрада Симонсена дошло.

— Ты дрожишь в тот момент, когда говоришь неправду.