Книга Будет больно, приятель!, страница 49 – Георгий Юрский

— Теперь пойдем чачу делать. Папа уже все подготовил, — прервал его воспоминания Георгий.

Они долго наблюдали за неспешным процессом перегонки, после чего разошлись спать. Даниил в очередной раз задумался об огромном мире, доселе ему неизвестном. Из России он почти никуда не выезжал. Сначала денег на это не было, потом, в МВД, поездки за границу стали проблемой. С отцом в Украину и Белоруссию он ездил на охоту, но эти государства толком и заграницей не назвать. В этом году Даниил собирался в Европу, для чего получил шенгенскую визу. Как же здорово путешествовать, оказывается! Открывающийся мир других культур, языков и гастрономий делал его другим человеком.

Утром Даниил проснулся под пение соседских петухов. Настроение, как это ни странно, было отличным — сказались впечатления от Грузии и ее кухни. Проблемы, конечно, никуда не делись, но из кахетинской глубинки они казались не такими острыми. Уж больно счастливы были местные жители, умели получать удовольствие от еды, вина, от жизни. Оставаться в Грузии Смирнов не планировал, но то, что ему открывался иной мир, не связанный с его работой и жизнью в Москве, очень помогало в его ситуации. В принципе, его бытие до этого было хоть и насыщенно событиями, но крайне однообразным. Искусство его не особо интересовало, в литературе и кино он предпочитал жанр детектива, путешествия были в основном связаны с охотой. Огромный пласт впечатлений от Закавказья перевернул сознание Даниила. Оказывается, жизнь так разнообразна!

Георгий и Даниил погрузились в «Волгу» и тронулись в путь. За руль автомобиля, некогда мечты советского человека, вальяжно сел отец товарища, — Зураб. Смирнов невольно залюбовался его благородной сединой и орлиным профилем. Почему-то он задумался о том, как бы выглядел его отец, доживи он до этого возраста. Наверное, тоже был бы седой и красивый. А может быть, наоборот: полысел бы и съежился. Какими бы ни были в старости его родители, Смирнову их остро не хватало. Это только в детстве хочется поскорее вырасти и уйти от мамы и папы, а с возрастом понимаешь, что наличие близкого человека старше и мудрее тебя, очень важно для жизни. На похоронах матери кто-то из друзей сказал ему: «ты теперь старший в роду», — и это запало Даниилу в душу. Большую часть своей жизни он принимал ответственные решения и не тяготился этим. Но время от времени у него проскальзывала мысль, что было бы здорово кому-то пожаловаться или поплакаться. Даниил обычно гнал от себя эти мысли, но сейчас он невольно позавидовал Георгию.

Ехали они теперь другой дорогой — через всю Алазанскую долину. У Даниила было ощущение, что они следуют по винному магазину. Цинанадали, Мукузани, Вазисубани — все это были дорожные знаки населенных пунктов, хотя Смирнов их знал как винные бренды.

В какой-то момент Георгий показал рукой налево.

— Видишь речку? Дуруджи называется.

— Ага, — кивнул Даниил, ожидая интересного продолжения.

— Вот это терруар «Киндзмараули». Там, где Дуруджи в Алазань впадает. Всего сто двадцать гектаров. Грубо — с одного гектара можно получить пятьсот-семьсот литров вина. Умножишь?

— Ну да, от шестидесяти до восьмидесяти пяти тысяч литров получается, — после небольшой паузы сосчитал Даниил.

— Вот. А продается полмиллиона бутылок киндзмараули в год. Загадка, да?