Книга Разумовский, страница 9 – Кирилл Кутузов

Видок эту молодую воспитательницу видел, но, поскольку к людям приглядывался редко, и не заметил, что она на работу приходить перестала. Ну, видать, довели девчонку.

— Кастелянша ладно — она святого доведёт, так та и заведующую учить. Ленка обычно мирная, но тут тоже взвилась. Ты выходной был, не видел, а они во дворе чуть глотки друг другу не перегрызли.

Или сама кого довела.

Грустная была тема, не духоподъёмная. Надо было повара как-то в сторону моря повернуть, чтобы он заговорил про интересное. Придумал.

— Спросить хотел: ты чего усы сбрил-то? Тебе шли, прям как боцман был.

— Был боцман, да весь вышел. Редеть чего-то начали, и на башке волосы — тоже. Я решил, обрею всё нафиг, повару так сподручнее. Сироты, не сироты, а во́лос в борще всякому увидать неприятно.

— Ну, тоже верно. Но боцман — это ж не одни усы…

— Это да, ещё и дудка! Вот, у нас случай на флоте был…

Манёвр удался, можно и чаю подливать.

Однажды мёл подъезд, где продукты разгружают, услыхал голос:

— Дядя Видок! Я стихотворение принёс!

Серёжка заглянул. Нашёл же как-то! Сюда окна не выходят — значит, ходил, искал. Значит, ты, Видок, не чужой ему человек. Ради тебя на улицу в холод лишний раз вышел.

— Привет, Серёга. Дай, погляжу.

Мальчонок протянул листок, на котором были выведены строчки — старательно, по-прописному, с завитушками. Вокруг ещё всякие рисунки были — мал ещё Серёга, не понимает, что стройным буквам картинки — это лишнее украшательство. Как девчонки молодые рожи малюют. Но это он подумал про себя, а сказал — «красиво».

Потом пригляделся к буквам.

— Ну… Складно.

Видоку показалось на секунду, что он не за тот гуж взялся. Какой мститель? Почему не трогай? Это он ему? Так он же его и пальцем ни… Потом подумал: Дед из него, дурака, когда-то человека сделал — а там работа была не приведи господь, и уж пацанёнка направить куда надо — это он сдюжит. Сядут сейчас, поговорят, Серёга всё расскажет…

— А про кого это?

Серёга опять заговорил, глядя на забор.

— Да про всех. Почти.

У Видока аж сердце защемило.

— Чего, обижают?

— Бывает.

— Так ты покажи, кто. Я поговорю. Иногда вмазать можно, в виде исключения. Сила… Она тоже сила. «Всё возьму — сказал булат…» — тараторил Видок то, чего на самом деле не думал, но обида была как раз такая, когда вспоминаешь, как в руке лежит труба.

— Только хуже будет. Я сам.

— Ну, вот у тебя же написано: уловимый мститель придёт. Это, кстати, кто?

— Да у нас в школе на музыке песню разучивали из кино «Неуловимые Мстители», а это другой. Я себе поймаю Мстителя, и он за меня отомстит. Когда никто не будет знать, что за меня.

— Серёжка, мы с тобой это уже проходили. Мстят в кине́. А убивают тем более. Не на самом деле. Так что все вон эти мстители, убийства — ты это брось, плюнь да разотри.

Нет, нет. Так нельзя. Ты пацану сам заточку дал. В тюрьме, вот, была б у тебя заточка, а на тебя кто рыпнулся, ты б тоже ей махать начал во все стороны. Кричать «убью» — а может, и убил бы. Сиди, Видок, и учи.

— А вообще — это дело твоё. Главное, ты стих написал. Молодец. Складно вышло: придёт-убьёт. Только там, смотри, строчка, где «А не то к тебе придёт»… Вот, вслух если читать, слышишь, что она больно длинная выходит?