Онлайн книга «Разумовский»
|
— А они не понимают? — Не-а. Видок достал из кармана листок — всегда носил с собой пачку на случай, если что-то важное в темечко ударит и стих на бумагу попросится. — На, вот, напиши, чтобы стих получился. Может, тогда поймут… В стихах оно доходчивее. — Да я не умею… стихи. — Плёвое дело. Хочешь, научу? — Научи! Глаза у пацанёнка почему-то загорелись, как тогда, когда Видок кастеляншу парашей обозвал. Видок сначала не понял, почему так, а потом до него дошло. «Когда ты стихи писать начал, тебе легче стало. Внутри пружина появилась, чтобы отпор давать, когда бьют. И Серёга чует, что ты, как тогда, даёшь ему нож, заточку. Не чтобы нападать, а чтоб защищаться». — Ну, гляди… — и Видок начал учить пацана тайной стихотворной науке. Рассказал всё, что знал сам. Почему? Потому что щедрота полная угодна небесам. * * * Видок зачастил ходить харчеваться к повару в последнее время, и жизнь совсем, можно сказать, устроилась. Работы было нормально — не слишком много, но и без дела чтобы не сидеть, не разлагаться. С жильём устроилось — в общежитии выбил себе почти отдельную комнату, в том плане, что там сосед загуливал часто и пропадал дня на три, а бывало, что и на неделю. Когда теплее было, учил Серёгу стихи писать, у него более-менее получалось. Ну, для ребятёнка. Может, однажды повзрослеет, поймёт, что бумагу красить — не самое толковое дело, по ней слова писать надо. Желательно в столбик. Но это уж как-нибудь сам. Его, Видока, дело — чтобы мальчонок тянулся к книге, к слову человеческому. Но он вроде тянется. Так-то бог его знает, что там внутри, в приюте делается, Видок не в курсе — его только на первый этаж пускают, где каморка для инвентаря и туалет. Хорошо, что у кухни отдельный вход, потому что туда продукты разгружают, и к повару можно в любое время ходить, когда он на месте. Иногда выпивали с ним, конечно, но редко. В основном лясы точили. Видоку нравилось, когда повар про море рассказывал — он же был матрос когда-то, плавал. Ходил то есть. А вот когда начинались всякие сплетни, Видоку делалось грустно. На что человеческую жизнь переводить на это фуфло? Кто сколько получает, кто на кого наорёт. Чужого всё равно не мать, в чужую шкуру не влезть. Но и повара обижать было не с руки — он тебя, в конце концов, задаром кормит. Может и о скучном своём рассказать. Сегодня, вот, жаловался на то, что молодую воспитательницу, которую взяли недавно, уже неделю не видели. — Плюнула, видать, не справилась, что ли. Приехала только из института, бумажек кучу привезла, там какие-то программы — чуть не всё тут перестраивать собиралась. Дура, конечно, чего в этой трясине менять. Но глаза горели, было видно — что это она всё всерьёз, не просто так. Ну а ещё чего дура, что начинала собачиться. Не по-склочному, а как мамка за кутят. Увидела, как кастелянша пацанёнку какому-то ухо крутит, он, дескать, ногти не стрижёт и от этого простыни рвутся, — так налетела на неё, чуть не матом. Разве, говорит, так можно!? Вы с детьми работаете, вы это понимаете?! Докладную, говорит, напишу. Ну, эта жаба завелась, мол, я с детьми работаю побольше некоторых, им ремня надо, они по-другому не понимают. Эта молодая, как про ремень услышала, натурально бросилась драться. Разнимать пришлось. Потом отошла, конечно. Ходила извиняться к кастелянше, конфеты ей покупала какие-то. Та ей потом ватрушек из дома носила, я видел. Но сам факт! |