Книга Разумовский, страница 60 – Кирилл Кутузов

— Мне так комфортнее.

— Ясно.

Зильченко потянулся, зевнул, а потом спросил:

— Вы же по поводу промедола?

Несмотря на очки, Зильченко заметил, что своей искренностью удачно фраппировал посетителя. Тот не знал, что и ответить.

— Я просто человек прямой. Юлить не люблю. К тому же в онкоцентре все слишком заняты работой, чтобы подслушивать. Моя бы воля — везде так было, но, увы, властен я только над своим маленьким царством.

Посетитель без приглашения сел на стул. Похоже, адаптировался к правилам игры быстрее, чем рассчитывал Зильченко.

— Приятно иметь дело с прямым человеком. В наш век повсеместного лицемерия — это редкое качество, и оттого особенно ценное.

Зильченко не поверил ни единому слову. Говорит как по написанному. Пытается влезть собеседнику в голову, подстроиться под него. Хочет понравиться. Наверняка будет корчить из себя такого же человеконенавистника, как и главврач. Только облажается. Потому что Зильченко не человеконенавистник. Он просто считает, что видит мир чётче остальных.

Посетитель продолжил:

— Жаль, что я не таков. Мне нравится держать свои планы при себе. Не люблю светить карты, даже в шутку. Ведь никогда не знаешь, когда игра на интерес превратится в партию с жизнью на кону.

Зильченко хихикнул. А парень ведёт себя так, будто его фразы на цитаты растаскивать будут. В кабинете у онколога, конечно, все эти попытки покрасоваться выглядят жалко. Но расположить к себе главврача посетителю всё же удалось. В конце концов, он его повеселил. Уже немало.

— Но вообще вы правы. Я по поводу промедола. Если моя информация верна, в городе только вы можете наладить его поставки в нужных мне объёмах, не задавая вопросов.

— Ага, я вопросы задавать не люблю. Вопрос — это вызов на разговор, маленькая трибуна для другого человека. А я люблю, чтобы я говорил, а меня все слушали.

Чёрт, вроде и не хотел, а само вырвалось. Захотелось потягаться с этим хлыщом в красноречии.

— Так что промедол? — посетитель вопросительно кивнул.

— Да ничего особенного. Боль снимает. Галюны с него поймать можно. А если передознёшься — откинешься.

— Это я и сам знаю. Предложение насчёт поставок вам интересно?

— Само собой. Я его тут пачками списываю, чтобы на закупках нагреться. Теперь ещё и на том, что списываю, нагреюсь. Обеими руками за.

Посетитель снял, наконец, кепку и очки. Вздохнул, ладонью пригладил рыжие волосы.

— Признаюсь, не думал, что всё будет так просто. Думал, придётся вас уговаривать, торговаться. Приготовился располагать вас долгим разговором про ужасы средневековой медицины.

— Вы расположили меня желанием покупать промедол, всё остальное — мерехлюндии и томленье духа.

— Тоже верно.

Помолчали оба. Помянули несостоявшийся разговор о чуме, крысах и бессильных врачах в птичьих масках.

— Я вам тогда позвоню завтра, обсудим… каналы поставок и способы оплаты.

— Валяйте.

— Ну… Тогда я пойду, Геннадий.

— Идите… Как вас бишь?

— Сергей.

— Вот и познакомились.

— Ага.

Вышел.

Зильченко порадовался, что с промедолом так хорошо и удобно всё устраивается, но радовался недолго. Надоело.

Он открыл верхний ящик письменного стола — там лежал маленький бумажный макет онкоцентра, который главврач сам потихоньку клеил из бланков и красил простым карандашом. Ну не работать же на рабочем месте, правильно?