Онлайн книга «Разумовский»
|
Последнее слово было сказано будто бы с особым значением. «Это он меня под… подстебать хочет, что ли?» — Бехтиева передёрнуло от страха, пришло в голову внезапно: «А вдруг он их — этих, которые стройки бойкотируют. Пришёл меня зарезать…» Мысль отогнал, эти сопляки только с плакатиками ходить умеют. — Альберт Адамович, мой проект — он… очень амбициозный. И мне нужен исполнитель, для которого важны амбиции. Если бы я хотел типовой домик для среднестатистического богача, я бы пошёл в фирму Натальи Каменной. Но я хочу оставить след… Хочу построить что-то вызывающее, эффектное. Понимаете ли, я — молодой бизнесмен. Я привлёк неплохие инвестиции, но это только начало. Мне нужен особняк для переговоров, по которому сразу будет читаться моя индивидуальность. А ещё я хочу там жить, вдали от всей этой суеты. Вокруг будет сад — у меня много дорогостоящих идей, и я готов заплатить вам за воплощение каждой гораздо больше средней таксы по рынку. Мне кажется, это тот самый старт, который вам нужен. Возможность дать волю своим амбициям. Бехтиев слушал, как заворожённый. Этот молодой нахал будто насквозь его видел. И что самое опасное, говорил именно то, что Бехтиев хотел услышать. — Ну, вообще… Если Каменная узнает, что такой большой проект достался мне — её кондратий хватит. Она же думает, что я пустое место, никогда с ней тягаться не смогу… Заказчик откашлялся и состряпал преувеличено скорбную мину. — Понимаете ли, Альберт Адамович, кондратию придётся подождать. Моё главное условие — полная конфиденциальность проекта. Я уже какое-то время работаю над выводом своего продукта на рынок, и для меня важно устроить запуск в максимально благоприятной для себя среде. Я хочу, чтобы СМИ писали обо мне только то, что мне нужно. Чтобы моё прошлое в глазах общественности было… управляемым. Чтобы каждая строчка в моей биографии, известной городу и миру, была отредактирована мной самим. И мне кажется, что роскошный особняк с садом, стоящий как половина небоскрёба, не слишком соответствует образу молодого и открытого миллионера, который поражает всех близостью к народу и готовностью помогать сирым и убогим. Бехтиев хмурился, не зная, что ответить. Иван Грозный и Столыпин, на которых он то и дело бросал быстрые взгляды, не помогали. — Слушайте, Альберт Адамович… Я не сумасшедший. Напротив. Я — разумный и практичный человек. Кому, как не вам, строителю, понимать, что во всём — на стройке, в бизнесе, в стране — должен быть порядок. Подчинённые должны смотреть на начальство с уважением. И я хочу казаться людям таким, чтобы им нравилось смотреть на меня снизу вверх. Ведь по такому принципу строятся здания, да? Готические соборы возводились с учётом того, что на них будут смотреть снизу, задрав голову. Вот и я возвожу свой образ как собор. Как памятник. И мне нужна ваша помощь. Едва ли я смог бы объяснить это Наташе Каменной. А вот вам — могу. И, мне кажется, вы меня понимаете. Бехтиев встал, плечи как-то сами собой расправились. Он давно не ощущал такого подъёма. И дело было не только в том, что проект обещал принести те самые деньги, которых ему не хватало для того, чтобы закрепиться в Питере. Слова молодого заказчика, это доверие, оказанное Бехтиеву, в какой-то степени вернуло его к жизни, задуло в паруса. На деньги этого… фактически мальчишки… он начнёт войну с конкурентами, которые его презирали, и во время войны этот город будет гореть. Старые никчёмные халупы вместе с их мнимой ценностью будут уступать место новым красивым домам. И это будет не через год, не через три, а уже вот-вот… |