Онлайн книга «Разумовский»
|
— За штуку. Товар штуками считаю! — залыбился по-дурацки, специально. — Хорошо. По рукам. Поручкались. — Мне очень с вами повезло, Иван. Особенно в том плане, что ваша сомнительная известность — это залог… бесперебойных поставок, скажем так. Как я понял, что вас специально не увольняют, чтобы э… крысы боялись. Кто-то видит в вас символ незыблемости режима, видимо. Прапор от таких слов даже гордиться собой начал. Правду ведь говорит. Он — символ. Символ того, что спуску этим крысам никогда не будет. Гадам этим очкастым, всем этим жи… Кстати! — Мне Гречкин ещё говорил, что вы сможете… в порядке особой услуги. А то объёмы очень страдают. Протянул клиенту тайком снятую ксерокопию удостоверения Ошанина. — Будет сделано, Иван. Всегда рад помочь другу, — сказал клиент и приятно так улыбнулся. Не соврал Гречкин. Серёга этот — правильный мужик. * * * — Алё. Внимательно. Да позвони в какую-нибудь спортшколу, найми мальчишек, пускай их разгонят на хрен. Нашли, что защищать. Сарай этот. Пускай на пары ходят лучше, кретины. Да, силовыми методами, да, я разрешил. Повесил трубку. Расстегнул верхнюю пуговицу. Рухнул в кресло с золочёными ручками. Как же заманали эти кретины, эти шахматы по переписке. Специально купил офис в Питере, чтобы вгрызться своими недавно за бешеные деньги сделанными зубами в местный рынок, чтобы не давать спуску, чтобы самому везде ездить, во всём разбираться… А теперь приходится торчать здесь, в городе, в котором пока не удалось запустить ни одного худо-бедно мощного проекта. Два ТЦ на выселках. И всё. Почти вся работа в провинции, потому что там тактика Бехтиева работала в полный рост: находишь старое говно, поджигаешь старое говно, строишь новый красивый дом. В Питере эта тактика тоже работала, только применял её не Бехтиев, а все остальные — ему не хватало денег на местных избалованных чинуш, которые брали в разы больше, чем в бесконечных райцентрах на полтораста тысяч жителей. В общем, работа вроде и шла, и деньги были, но всё по мелочи и далеко: по этим дырам на теле нашей необъятной не наездишься. И это было обидно. Когда твоя работа, твои дома… в других городах… Не чувствуешь себя мужиком, строителем, хозяйственником. Как будто играешь в симулятор. Кнопочку нажал — домик на карте построился, денежки приносит. Но… Оно всё равно не то. Вдвойне обидно было то, что под его, Бехтиева, ногами трещала земля. Поначалу, когда к его стройкам выходили бабки с плакатами, которым не нравилось, что пришлось очередной ветхий сарай, которому 100 лет, снести, Бехтиев даже радовался. Ему представлялось, что он давит это старое говно кирзовым сапогом, а бабки эти — отрыжка, вонь, последний вздох. Только старики и старухи могут носится с этими развалюхами. Потому что им плевать на молодых, у которых в головах, в душе не старьё это гнилое, а желание хорошо жить. Чтобы была просторная квартира, с большими окнами… Но потом начали выходить с плакатами и молодые. Бехтиев иногда — когда ещё ездил на стройки сам, — сколько раз пытался поговорить, понять, чё им надо. Не понял. Несут ахинею какую-то. Мол, уничтожая своё наследие, мы сами себя теряем, наши города теряют лицо, а значит, перестают быть самими собой. Становятся человейниками на столько-то тыщ жителей, и люди в них превращаются из людей в цифры. Кретины, одно слово. Он с тех пор с ними начал жёстко, вот как сейчас велел. |