Книга Разумовский, страница 28 – Кирилл Кутузов

Договорились с фирмачами по факсу связаться, потом разошлись. Приятный выдался вечер, и вектор наметился, куда дальше двигаться, и руки размял, вспомнил ремесло в краю непуганых идиотов, поднял нелишней валюты.

Потом, когда Катаев поразбирался, что к чему, всё окончательно разъяснилось: шведам смертельно нужны были художники, чтоб пластинки оформляли. Ихних всех завалили заказами американцы, и расценки, соответственно, взлетели. И фирмачи стали искать оформителей подешевле. Но по нашим меркам это «подешевле» всё равно означало дикие деньги. Шанс упускать нельзя было. Поэтому Катаев сначала по факсу подтвердил, что художник на расценки согласен и ожидает ТЗ, и только после этого поехал Левона уговаривать.

Вышло со скрипом, но вышло.

— Саш, ты не понимаешь… Я видел сон, и меня в нём отец мой покойный водил по девяти кругам ада, показывал, куда я попаду, если талант свой продам. В первом круге всё вроде как и не в аду: трава зелёная, домики, но ходят монахи в клобуках, а там у них не лицо, а чернота… Или, наоборот, сияние. Во втором круге — чаща, кони с рогами во лбах людей терзают, и деревья путников опутывают корнями. В третьем — снег, и лёд, и синий джинн чахнет над златом, метая молнии. В четвёртом — черти, и псы трёхглавые, и озеро лавы…

До девятого слушать не стал.

— Левон, тебя никто не заставляет талант продавать. Им там за бугром нужна твоя природная мощь, чтобы ты провал души своей на бумагу выплёскивал.

Сам удивлялся, как ладно врал, как подбирал нужные слова.

— Вот ты ад во сне видел? Вот его и рисуй, предостережёшь грядущие поколения.

Доводы не сработали, сработало слово «поколения».

— Ну, вообще… Они же эти диски, кассеты, они в магазинах продаются, стоят на витринах… Молодёжь пойдёт всю эту муть покупать, а с каждого диска, как из маленького окошечка, ад видать. Пятый круг писать хочу: там мертвецы и машина, которая мертвецов в ходячие скелеты превращает.

— Будешь, Левон, какой хочешь круг писать.

Какой хочешь не вышло. Первый заказ был — обложка диска с музыкой для сна и отдыха. Там свистульки всякие, вода льётся. Катаев потом уже послушал, когда диск из Швеции по почте дошёл. Снова пришлось воевать с Левоном: он, кроме своих кругов ада, ничего рисовать не хотел, поэтому Катаеву пришлось слушать про все, а потом выбирать, какой круг ближе всего к техзаданию. Оказался последний.

— В девятом ходят люди из огня, воды, земли и воздуха. А в огненном вихре вечно перерождается птица-феникс.

— А там тоже лава? Или болота? Или выжже-

— Нет, там благодать. Его казнь в том, что туда людей не пускают, там обитают только духи. Грешники из других кругов на него смотрят и страдают, что не могут обрести такой силы, такого покоя.

— Вот его и рисуй. Как видел.

Так замучился уговаривать Левона, что вместо тридцати процентов взял половину. Левон, правда, про деньги вообще не спрашивал. Платят — хорошо, нет — ну, бог как-нибудь пропитает.

Когда через полгода диск вышел с левоновской обложкой и Катаев его в руках повертел — снова ощутил себя в своей колее. Сам не понял, почему. Всю жизнь думал, что ему все эти картинки — кроме королей, вальтов и дам — совершенно побоку, а вон как оказалось.

Поначалу думал, что одного Левона будет достаточно, но шведы постоянно слали новые заказы, и пожилой художник начал бунтовать. Тяжело, зрение не то, и вообще, слишком сильно от своих снов он зависел. Иногда рисовал вообще не то, что заказывали, приходилось фирмачей убеждать, что вышло даже лучше: пока что удавалось, но чёрт знает, когда перестанет везти. Начал ходить по учебным выставкам, смотреть молодых ребят из худучилищ. Кого-то брал на карандаш, присылал копии работ шведам. Каждому, конечно, предварительно придумывал биографию. Если давали добро, обрабатывал кандидатов. Проходило не так трудно, как с Левоном, но всё равно. Творческие люди — слово не так скажешь, и всё: «Я так работать не могу». Хлеще, чем в карты играть. Каждому польсти, подбери ключик.