Книга Разумовский, страница 25 – Кирилл Кутузов

Гарик — не распространявшийся сегодня про то, как помог Нюре, — вспомнил про важное:

— А мы нашему томатному спонсору эти сказки Шахерезады рассказывать будем?

Валериан закивал:

— Обязательно! Это ж тянет на неслабую премию! Заодно узнаем, что у нас по срокам. Расследование, как я понял, надо к запуску этого Vmeste выпускать?.. А я пока ни рекламы не видел нигде… Ничего.

— К запуску тестирования, — уточнила Адина. — Но вообще я согласна. Пускай Петровский знает, что мы накопали. Может, он вообще решит, что всё это — туфта. И придётся всё заново начинать.

Весь остаток вечера «НИО. com» убеждал себя, что история про отравительницу не может быть туфтой. Валериан хорохорился и грозился взять интервью у Мокшевой, раз она до сих пор сидит. А Нюра просто позвонила Петровскому. Тот сказал, что свободен и будет часа через полтора.

Сергей долго слушал перебивающих друг друга журналистов (рассказ вышел странный: чёрт знает как, но Валериан своим подвешенным языком вывел свои дурацкие гадания по коду чуть ли не в главную сенсацию расследования — мастер, чего сказать).

Потом принялся изучать «улики» (их так называли, потому что сложили в коробочку, на которой было написано «Улики» розовым маркером). На листочек с детскими стихами Разумовского вообще смотрел не мигая минуты три.

Потом начал что-то набирать на телефоне.

Нюра почувствовала себя участницей передачи «Все хотят быть миллиардером»: дала ответ на вопрос и ждёт, какая музыка заиграет — бравурная, победная, или тревожная, и придётся уезжать домой с копеечным выигрышем.

Заиграли мелодии звонков. Петровский в своём амплуа — переводит благодарность прямо на карту.

— Это… Это блеск. У меня слов нет. Это… что называется, «на все деньги». Только начал сомневаться: не слишком много ли вам плачу, не зажиреете ли с непривычки. Вы же мне нужны голодные и проворные. Но, как я погляжу, сытость на проворство не влияет.

Сделал вид, что думает над чем-то очень важным, а потом сказал:

— До запуска не хотел говорить, но так и быть — скажу. Я вам адрес neo.com выкупил. Как Нео из кино. Круче некуда.

Валериан запротестовал: «Да я же говорил — скажут, что ошибка! „Ни о ком“ через „и“ пишется, а тут как будто через „е“».

Петровский парировал:

— Это ваши старые, Валериан Геннадьевич, читатели сказали бы. А ваши новые читатели врубятся, потому что так круче. Да и вообще… Чего препираться? Поедем-ка мы с вами кутить, а? И если что, отказы не принимаются.

Петровский произнёс по слогам: «Хо-чу-ку-тить!», на каждом слоге колотя по столу кулаком. Легонько.

И лукаво улыбнулся.

Люди в балаклавах убирали столы с выпивкой, расставленные на берегу.

Гарик был ещё жив, но кровь из ран лилась так быстро, что это, очевидно, было временно. Зачем он поверил, а? Но нет, самое обидное было не это.

А то, что он с самого начала считал их за дураков. Петровский. В Москве есть станция метро «Петровско-Разумовская», он же учился в Москве… Небось придумал этот… псевдоним… за секунду, даже имя менять не стал. И на то, чтобы создать в Интернете след для этой наскоро изобретённой маски, у него тоже ушло… не знаю… минут двадцать? Богатый… урод… Так хотел контролировать свой публичный образ… что нанял ищеек, чтобы они нашли следы, которые он не сумел замести, посадил на золотой поводок… А ищейки и рады стараться.