Книга Разумовский, страница 27 – Кирилл Кутузов

По первости поставил на то, на что было принято: на компьютеры. По знакомству устроился сторожем на репетиционную точку к одной группе, которая два-три раза в год моталась в загранки, выступать. Сел ребятам на уши, мол, чего вхолостую гонять, можно же и подзаработать. Ребята начали привозить с гастролей IBM’ы, и Катаев потихоньку пристраивал их за неплохие деньги во всякие частные конторы. Денег стало столько, что можно было жить, но в глубине души Катаев понимал, что всё это — ерунда. За игральным столом он всегда ощущал свою силу, был в своей колее, а вот торговать машинами, в которых он ни черта не понимал, ему не нравилось. Тогда возникла мыслишка, чем ещё себя занять, можно сказать, не отходя от кассы. У ребят из группы не было директора, который бы обо всём договаривался, записи на радио носил, пробивал бы гастроли. Ну, был, точнее, ещё в 80-х, но потом, чудак-человек, повесился. Катаев и предложил: «Давайте я буду заниматься. За процент». Музыканты, которых ничего, кроме треньканья на гитарах, особо и не интересовало, согласились без вопросов. Чего там, они вопросов не задавали и тогда, когда у сторожа откуда-то деньги на IBM’ы нашлись. Может, им плевать было, а может, просто всё понимали. Они ж были металлисты, волосы до плеч — на рожу свисают, по лицу ничего не прочитаешь толком.

Ну и ничего, было интересно… Какое-то время. Группа по-прежнему изредка гоняла за рубеж, но в основном просто чтобы потешить самолюбие. В России даже в самое безденежное время парни ДК собирали, иногда даже стадиончики, а там лабали в каких-то клоповниках, с местными группами, в которых чуть не школьники играли. И Катаев решил узнать: а нельзя ли так сделать, чтобы наших парней продвинуть за бугром. Задача показалась интересной и даже по его профилю: блеф, обман, введение в заблуждение — чудо, а не работа. Когда поехали в Швецию, набрал контактов — узнал, кто на радио работает, ставит пластинки, кто на фирме грамзаписи. Вспомнил молодость и позвал больших людей сыграть в покер, выпить. На ломанном английском вёл переговоры и в процессе понял, что всё без толку: его волосатые ребята, вот сколько им? К сорока годам почти всем. Музыку они играют устаревшую, и на сцене в Швеции им ловить нечего. Самый максимум — можно попробовать в наёмные композиторы пойти, смазливым ребятам и девчонкам музыку писать. Под конец вечера, когда перепились все, удалось даже мужику с радиостанции втюхать диск. Тот долго его разглядывал, потом пошёл ребятам из фирмы грамзаписи показывать. Катаев понадеялся было, что, может, толк и будет, но зря. Оказалось, им обложка приглянулась. Очень сильно, фирмачи прямо оживились: мол, а что за художник, а есть ли его контакты?

«Понятно всё, — подумал тогда Катаев. — Картинки-то, они нагляднее музыки и понятнее». Сказал, что художник — молодой и перспективный, очень популярный в России. Заказов у него выше крыши, но можно устроить, чтобы он рассмотрел предложение. Врал, разумеется, потому что художнику было 60 лет, его звали Левон Казарян, и заказов у него не было уже год. Там смешная была история: ему заказали иллюстрации нарисовать для книжки про каких-то гномов и драконов, так он дракону нарисовал огромный зазубренный прибор; денег, само собой, ему никаких не заплатили, был скандал, а он стоял на своём, говорил, что драконы — они именно такие, он видел во сне, и этот сон значит, что грядут последние времена. Персонаж, короче.