Книга Темная тайна художника, страница 64 – Моника Фет

Рубен был так увлечен своей работой, что не заметил ее. Некоторое время Юдит стояла у стены, разделяющей соседние участки, и наблюдала за ним. Он стоял в ярком свете ламп, и его порывистые движения свидетельствовали о том, что у него наступил приступ просветления. Так Юдит мысленно называла этот процесс. Когда у него случался такой приступ просветления, не имело никакого смысла заговаривать с ним, — он отвечал механически, сам не понимая смысла произносимых слов.

Уже целых два года она работала у Рубена. Эту работу никак нельзя было назвать простой. Рубен нуждался в ней все двадцать четыре часа в сутки. Устраиваясь тогда на эту работу, Юдит не могла и предположить, во что ввязалась. Тогда. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

Он сразу понравился ей. Прежде всего его глуховатый, мягкий голос. От этого голоса у нее замирало сердце. И сегодня он продолжал так же гипнотически действовать на нее. При этом не имело никакого значения, что именно Рубен говорил. Ему достаточно было всего лишь откашляться или вполголоса напеть песенку, и Юдит тут же теряла голову.

С самого начала они решили обращаться друг к другу на ты. Ведь Рубен был не намного старше. На нее произвело очень большое впечатление, что в столь юные годы он был уже таким успешным художником. Его деньги и его самоуверенность вначале пугали ее. Но Рубен только подсмеивался над этим.

«Деньги! — Он презрительно скривил губы. — Деньги важны только по одной причине — они дарят тебе свободу. Ты можешь позволить себе все, можешь делать все, что захочешь. Ты можешь исполнить любую, самую заветную мечту».

При последних словах его лицо помрачнело. Но потом оно снова на миг озарилось улыбкой. Когда он улыбался, мир мгновенно преображался, становясь еще прекраснее.

В самом начале Юдит лишь убирала в доме. Но потом к этому стали добавляться все новые и новые обязанности. Теперь она занималась почтой Рубена, покупала для него продукты, готовила, отвечала на телефонные звонки, планировала его встречи. Так постепенно она стала для него незаменимой.

«Это Юдит, моя правая и левая рука», — так иногда представлял он ее своим знакомым.

В действительности так оно и было. Она стала его и правой и левой рукой. Вскоре он ни о чем больше не заботился, кроме как о своей живописи.

— Избавь меня от общения с людьми, — часто говорил он и уединялся в своей студии. Обычно на несколько часов, а иногда и на несколько дней.

Юдит старалась изо всех сил. И тем не менее никак не могла избавиться от чувства, что этого было недостаточно. Если он выглядел изнуренным, она винила в этом себя. Она должна была бы лучше позаботиться о нем, должна была бы уговорить его отдохнуть, должна была бы…

Неужели он не воспринимал ее как живого человека только потому, что ей никак не удавалось быть безупречной? Многие мужчины влюблялись в нее. У нее были длинные, светлые волосы, которые отливали серебром, когда на них падал свет. Ее кожа была светлой и ухоженной, а тело стройным и тренированным. Она проводила много времени в спортзале, для того чтобы… да, для чего?

Для того, чтобы Рубен обратил на нее внимание. Чтобы доказать ему, что она была не просто девочка, помогавшая ему организовать быт. Но он совершенно не замечал ее. В том смысле, что не видел в ней женщину. Он смотрел на нее так, как брат смотрит на сестру. В его взгляде было доверие, симпатия, близость, но не было того, что она так страстно желала, — вожделения.