Книга Темная тайна художника, страница 62 – Моника Фет

Тило приготовил обед. Это глубоко тронуло ее, так как он был не очень хорошим поваром. На этот раз он решил угостить ее тушеным мясом с рисом. Во время еды Имке рассказывала о своей поездке, а Тило слушал ее. Она наслаждалась его вниманием и интересом. Она заметила, что ей было очень приятно, когда он выразил свое сожаление по поводу кражи. Этот человек был для нее как подарок небес. От этой мысли она чуть было опять не прослезилась.

Рубен стоял за мольбертом и рисовал. Уже много раз звонил телефон, но он не поднимал трубку. Когда он был занят своей работой, его ничто больше не интересовало, он отгораживался от внешнего мира и полностью концентрировал свое внимание на картине, для него существовали только краски и формы.

Многие великие мастера работали таким же образом в состоянии почти наркотического опьянения, которое заставляло их забывать о голоде и жажде. При этом они обычно мучились и страдали и лишь иногда, крайне редко испытывали состояние счастья. Они существовали и сегодня, новые Шагалы, Пикассо, Мюнстеры и Гогены. Их нельзя было встретить в пивных и художественных кафе, настоящих Кало, Модерсон-Беккер и Дали. Их нужно было искать. У каждого из них была своя форма одержимости или безумия. И каждый из них оставался верен ей. Как и Рубен.

Он снова писал портрет Ильке. Каждой новой картиной пытался воскресить в памяти ее образ, свой дом и свою жизнь. И с каждой новой картиной убеждался, что это ему опять не удалось. Иногда, рисуя ее волосы, он не мог вспомнить, каким цветом они отливали в лучах солнца. Нередко случалось, что забывал оттенок ее кожи.

Тогда от разочарования и ярости он начинал крушить обстановку в своей студии. После такой вспышки гнева падал обессиленный на пол и не мог без посторонней помощи встать. Каждый раз Юдит находила его в таком состоянии. Она помогала ему встать, осторожно вела в дом, укладывала на диван и укрывала шерстяным пледом. Потом пододвигала к дивану кресло и подсаживалась к нему.

Какое-то время она просто смотрела на него, потом брала с полки какую-нибудь книгу. Рубен прислушивался к шелесту перелистываемых страниц. Его глаза начинали слипаться, и он засыпал.

Юдит охраняла его сон. Она отгораживала его от внешней жизни, пока это было необходимо, ходила за продуктами, готовила и обедала вместе с ним. Очевидно, она считала его самым одиноким человеком в мире. Пожалуй, так оно и было. Одинокий. Всегда и везде один.

Картина снова не удавалась. Рубен бросил палитру и кисти на стол и энергично потер лицо руками. Сегодня он был явно не в форме. Юдит проводила оба выходных дня с родителями. Он слишком долго оставался один.

Одиночество могло стать настоящей мукой. Вероятно, оно могло даже погубить человека, если продолжалось достаточно долго. Возможно, сначала ты становишься таким, как Анна Хельмбах, меняешь одиночество дома на одиночество в пансионате для душевнобольных, а потом шаг за шагом теряешь контроль над собой. Пока одиночество окончательно не добьет тебя.

Он должен был что-нибудь поесть, хотя и не испытывал чувства голода. Рубен медленно побрел через сад в дом. Юдит появится только ближе к вечеру, после того как закончатся лекции в университете. Возможно, она захочет что-нибудь приготовить и поужинает вместе с ним. Временами он просил Юдит рассказать об учебе и охотно слушал ее. Рубен всегда хорошо чувствовал себя в ее обществе и с удовольствием смотрел на нее.