Книга Темная тайна художника, страница 35 – Моника Фет

Пока не пройдет ровно час. Лара никогда не продлевала сеанс терапии хотя бы на лишние две-три минуты. Ильке часто размышляла об этом. Как Лара могла понять ее, если не была готова забыть о времени? Было ли то, что можно было прочесть в ее глазах, подлинным интересом и искренним сочувствием? Или ее внимательность была обыкновенным навыком, чисто профессиональной деловитостью, при которой она могла одновременно держать в голове и часы приема, и таблицу тарифов за свои услуги?

Ильке поставила свой велосипед и медленно направилась к желтому домику. Она вспомнила о картине, которую нарисовала в комнате Майка, и ее охватила невыразимая нежность. Всю эту терапию она проходила не только ради тети Мари или для себя. Она делала это и ради Майка, чтобы суметь по-настоящему полюбить его. Чтобы между ними ничего больше не стояло.

Она хотела стать нормальным человеком. Хотела чувствовать то же, что и остальные девушки ее возраста. Но прежде всего хотела избавиться от страха.

Лара открыла дверь. На этот раз на ней была юбка песочного цвета из грубого льна и длинная белая блузка. Серебряная цепочка на шее искрилась в свете лампы и вызывала воспоминания о прошедшем лете, о солнце, воде и загорелой коже.

— Я как раз собираюсь пить чай, — сказала Лара. — Хотите присоединиться ко мне?

Ильке с удовольствием приняла ее предложение. На улице было морозно. Когда она ехала на велосипеде, от ледяного ветра у нее перехватывало дыхание.

Она последовала за Ларой в кухню и, пораженная, остановилась на пороге. Светлое дерево, стекло и хром. Оранжевые шторы, которые, казалось, светились изнутри. На подоконнике одно-единственное растение, какая-то пальма.

И среди такого образцового порядка обычная демонстрационная доска, к которой кнопками было приколото множество записок и газетных вырезок. На столе грязная посуда на две персоны и несколько зачитанных до дыр, растрепанных журналов по садоводству. На буфете стопка книг, а сверху очки в ярко-красной оправе.

Видимо, такой же на самом деле была и сама Лара. За безупречным стильным фасадом скрывалась ее истинная сущность, которую она не доверяла никому, кроме самых близких людей. И эта ее сущность оказалась живой, противоречивой и полной энергии.

Щеки Ильке загорелись от неожиданного тепла. Она попыталась остудить их, приложив холодные ладони, но это не помогло. Это обстоятельство привело Ильке в смущение, и ей понадобилось какое-то время, чтобы расслабиться.

— До сих пор вы очень мало рассказывали о своей семье, — сказала Лара.

И больше не добавила ни слова. Но одно-единственное предложение дало толчок таким воспоминаниям, которые Ильке хотела бы поскорее спрятать как можно глубже в своей душе.

Она начала свой рассказ с тети Мари, дяди Кнута и близнецов. Лара внимательно слушала, не перебивая ее. Солнечные лучи падали из окна на деревянный пол и на ковер, заставляя краски играть еще ярче. В окно было видно высокое голубое небо, по которому медленно плыли белоснежные облака.

В детстве Ильке часто снилось, что она умеет летать. Высоко в бескрайнем небе вместе с птицами. Во сне ее охватывало чувство бесконечного счастья, которое не проходило даже тогда, когда она просыпалась. И лишь постепенно оно улетучивалось, уступая место глубокой печали.