Книга Темная тайна художника, страница 37 – Моника Фет

Студия располагалась в пристройке. Рубен сознательно отделил рабочее помещение от жилого, хотя у художников практически не бывает частной жизни. Он терпеть не мог, когда люди пытались бросить взгляд на картины, над которыми он работал в данный момент.

* * *

Наведением порядка и чистоты в доме, где вечно царил хаос, занималась Юдит. Она работала у него уже два года: убирала в квартире, гладила белье, присматривала за садом, вела бухгалтерию. Она изучала германскую филологию и историю искусства и наряду с этим разрабатывала аксессуары для маленького бутика в Альтштадте. Для Рубена всегда оставалось большой загадкой, как она все успевала.

Юдит отличалась кипучей энергией, всегда находилась в прекрасном настроении, хотя ее личная жизнь напоминала американские горки. Она словно магнит притягивала к себе мужчин, которые ей совершенно не подходили, несколько недель жила с ними, а потом снова искала себе нового партнера.

— Когда-нибудь я найду именно того человека, который мне нужен, — говорила она, если Рубен заводил разговор на эту тему. Казалось, что она была твердо убеждена в этом. Он видел это по ее глазам, полным непоколебимой веры.

— Именно тот человек, который нужен. Но ведь это всего лишь миф, — обронил однажды Рубен, — в который мы верим до тех пор, пока не начинаем задумываться над этим.

— Подожди, пока сам не встретишь ту, которая нужна тебе, — с улыбкой ответила Юдит и снова принялась за работу.

Смутившись, Рубен вышел из комнаты. Ведь он на собственном опыте убедился в том, что действительно существует та, которая нужна ему, и что все эти разговоры — далеко не миф. Почему же тогда он реагировал на слова Юдит с таким сарказмом?

— Самозащита, — пробормотал он, смешивая на палитре охру, которая была нужна ему для изображения кирпичной стены. Вся его жизнь была игрой в прятки. Он никогда не мог открыто проявлять свои чувства. Ему постоянно приходилось следить за тем, чтобы не стать слишком доверчивым или чтобы случайно не выпить слишком много, так как алкоголь развязывал язык, а это было опасно.

И только полотнам он доверял историю своей жизни, тщательно маскируя ее, чтобы никто не смог догадаться. Ведь уже многие занимались анализом его произведений.

Среди них были и профессора, и журналисты, и студенты. Разумеется, все они предполагали, что у него была муза, однако не знали ничего конкретного. Хотя они и считали, что в девушке, которую он постоянно рисовал, можно было, при большом желании, узнать одну и ту же модель, но никто не мог найти ее. Рубену доставляло большое удовольствие водить их за нос. Он любил время от времени подбрасывать им один-единственный фрагмент, отдельную часть большой мозаики, и не без удовольствия наблюдал за тем, как они мучились, не зная, что с ним делать. Это была игра с огнем, но он был хорошим игроком. Им никогда не удастся раскусить его.

В дверях появилась Юдит и передала ему свежую почту, а потом она поставила перед ним чашку кофе, знала, что при работе над очередной картиной он забывал о еде и питье. Случалось, что Рубен работал без отдыха по двое суток, и при этом у него не было во рту даже маковой росинки. После такой работы он походил на мертвеца, вставшего из гроба: смертельно бледный, с впалыми щеками и почти безумным взглядом.