Книга Темная тайна художника, страница 32 – Моника Фет

«Мы уже начинаем вести себя как старая супружеская пара», — подумала Имке, выключая мобильник. При этой мысли она невольно улыбнулась. Имелись варианты и похуже, чем состариться вместе с Тило.

Майк заказал небольшой фургон, чтобы организовать свой переезд. Ильке помогала ему загружать вещи. Мерли и я остались в нашей квартире и еще раз тщательно вымыли комнату Каро. Потом все вместе занесли вещи наверх.

Мы уже давно подружились с нашим новым жильцом. И с Ильке. Совместными усилиями мы привели в порядок паркет, покрасили стены и покрыли лаком двери и оконные рамы. Не только в комнате Каро, которая теперь принадлежала Майку, но и во всей квартире.

Физическая работа пошла мне на пользу. Она пробудила меня от моей летаргии и отвлекла от печали. У меня снова появился аппетит, и однажды я поймала себя на том, что напеваю веселую песенку. Такого со мной давненько не случалось.

Мы быстро заметили, что Майк одаренный повар. Более того, ему доставляло большое удовольствие готовить для нас. Каждый рабочий день теперь заканчивался у нас на кухне, где мы сидели и беседовали допоздна, от усталости едва ворочая языком.

В последний день ремонта Ильке нарисовала огромную картину на той стене, где должна была стоять кровать Майка. На ней она изобразила крестьянский дом с красными ставнями, стоящий в поле среди подсолнухов. На небе ярко сияло солнце, и каждый подсолнух повернул к нему голову. Вся комната буквально светилась.

— С ума сойти! — Мерли не могла оторвать глаз от картины. — Скажи-ка, ты собираешься изучать живопись?

— Ни за что на свете! — Ильке в знак протеста замахала руками. — Все, что угодно, но только не искусство!

Какая странная реакция. Мне показалось, что в глазах Ильке появился страх, даже паника, но потом она снова улыбнулась и поспешила сменить тему разговора.

Без всякого сомнения, у нее был талант. Эта картина напомнила мне Ван Гога. Разумеется, ее нельзя было сравнивать с шедевром великого мастера, однако определенное сходство имелось. Лучистая выразительная желтизна цветов, интенсивный свет, яркое сияние солнца и потом сильные, поспешные и энергичные мазки — как будто подсолнухи колыхались от ветра.

Не позже чем в тот момент, когда я стояла перед этой «фреской», рядом с взволнованной Ильке с перепачканными краской руками и джинсами и с зеленым пятном на щеке, я окончательно полюбила ее. Я была рада, что Майк дружит с ней.

— А мне ты сможешь нарисовать картину на стене? — спросила я ее, после того как мы занесли комод в комнату Майка. — Когда-нибудь, если у тебя появится желание?

Ильке стояла, уперев руки в бока. Она сдула прядь волос с разгоряченного лба.

— Охотно, — ответила она и испытующе на меня посмотрела. — Как только узнаю, что ты видишь во сне.

Майк давно мечтал о своем доме. Поэтому она и нарисовала ему дом. До этого я и сама могла додуматься. Я занялась комодом, сдвинула его немного в сторону и вставила ящики. Как я расскажу Ильке о своих снах, если мне снятся только кошмары?

Мы быстро расставили мебель. Тем более что ее было немного: кровать, шкаф, комод, письменный стол и стул. Мы помогли Майку собрать книжную полку и потом отправились на кухню, чтобы выпить по чашечке капучино.

— Прекрасно, что у нас в квартире снова закипела жизнь, — сказала я.